Оппозиция похоронила себя на "Пушке"

Митинг на Пушкинской показал: Болотной больше нет и не будет, нет надежд, нет любви. Снежная революция закончилась. Да и снег скоро растает. И виноват во всем этом вовсе не коварный злодей, сидящий в Кремле. Виновата злоба


ФОТО: Yтро.ru / Игнат Соловей
ВСЕ ФОТО



На главный оппозиционный митинг 5 марта я шла с интересом и одновременно с чувством страха: было ясно, что теперь, после выборов, митинги будут другими. "Я даже жену сегодня с собой не взял, – говорил один парень другому на выходе из метро. – Потому что, я слышал, сегодня пойдем брать Кремль. Так что пусть дома лучше посидит".<
/p>

Все, вроде бы, было как обычно: плотная толпа людей, ползущая из подземного перехода к рамкам, только со всех сторон вместо обычных "серых" стражей порядка в ушанках – бежевые "роботы" со щитами и в касках.

Но плывущая толпа была совсем другой – не веселой и доброй, идущей на митинг как на праздник. Все теперь было наоборот: толпа давилась злобой, пихалась локтями, люди огрызались друг на друга. Практически не было плакатов, не было цветов, не было шариков. Только урчащая ненависть и хамство. Это были совсем не те люди, которые приходили на Болотную и на Сахарова. А может, это была малая, худшая часть Болотной?<

/p>

Если на Болотной кто-то случайно задевал меня в толпе, сразу звучали извинения. Она казалась мне неким идеалом человеческого обществом – прежде всего, по своей нравственной культуре. На Болотной на несколько часов создавалась отдельная страна в стране. Страна, в которой хотелось жить, – без хамства, без пиханий локтями, без вранья. Жить вечно в детском утреннике – с шариками, с цветами, а главное, с любовью друг к другу.

Митинг на Пушкинской показал: Болотной больше нет, нет надежд, нет любви. Снежная революция закончилась. Да и снег скоро растает. И виноват во всем этом не какой-то коварный злодей, сидящий в Кремле или где-то еще. Виновата злоба.

Первая драма разыгралась у меня на глазах на входе около рамок. Дело даже не в том, что к этому моменту меня затолкали и обматерили, словно я не на митинг в столице иду, а лезу в переполненный автобус в Васюках. Нет, речь не обо мне. Речь о пенсионерке, которая умоляла пропустить ее вперед, так у нее больные ноги и стоять она не может. "А чего ты, старая дура, на митинг прешь?" – вежливо спросил ее кто-то из молодых людей. Тут выяснилось, что "старая дура" прет вовсе не на митинг, а к ближайшему входу в метро, чтобы быстрее попасть домой. Я стала объяснять бабушке, что ближайший вход перекрыт и ей надо идти не через рамку, а в обратную сторону. Несчастная пенсионерка отчаянно болталась в толпе, пытаясь двигаться против течения. Но ничего не получалось – толпа хоть и медленно, но верно волокла ее в сторону рамок.

Был уже восьмой час, но народу на площади все еще было не так много. Мне встретилась пара человек с плакатами. Митинг начался. Каждые две минуты мимо меня табуном пробегали какие-то тетки в белых шарфах, орущие на всю площадь, что они из команды Прохорова и их задача – прорваться к сцене "с лицевой стороны, чтобы посмотреть на него, когда он будет выступать". Вообще, орущих и дерущихся было столько, что создавалось ощущение, будто после выборов в рамках амнистии из дурдомов отпустили всех буйных пациентов.

А самое неприятное происходило на сцене. Лидерам оппозиции словно что-то вкололи, отчего они впали в агрессию и утратили способность мыслить здраво. Единственным вменяемым человеком из выступающих оказался Михаил Прохоров. Его выступление было коротким – мол, борьба не окончена, буду создавать партию и все такое.

За выступлениями лидеров оппозиции пошло абсолютно несмешное брызганье ядовитой слюной в адрес Путина. Я вспомнила слова одного из социологов о том, что сегодня людей на митинги можно завлечь только шутками и ощущением праздника. "Пушкинская" пошла наперекор этому правилу. Пошла – и проиграла. Народ начал расходиться еще в первой трети действа.

Лидеры оппозиции на народ не смотрели, они варились в собственном соку. Выступающие начали требовать свободы политзаключенным. Видимо для того, чтобы таковые не переводились, Сергей Удальцов внезапно объявил: "Я не уйду с этой площади, пока Путин не уйдет из Кремля".

Основная толпа разошлась с митинга раньше, чем он закончился. Многие говорили, что им "противно". Я шла к выходу и вспоминала песню, которая играла из динамиков перед митингом: "Мы с тобой, ей-ей, больше не люди, мы с тобой – наоборот!"


Обсудить на Facebook

новости партнеров
Загрузка...

Новости партнеров

Загрузка...

Выбор читателей