Наталья не планировала становиться тренером для особых детей. Просто однажды к ее лошадям пришел один ребенок, а потом еще, и еще. Сегодня Наталья Строганова работает с детьми с ДЦП, особенностями развития и паралимпийцами, для которых лошадь стала не просто животным, а живым терапевтом, другом и путем к самостоятельности.
– Как вы впервые оказались вовлечены в паралимпийскую выездку, что стало отправной точкой?
Все началось очень органично — не было какого-то осознанного решения. Сначала пришел один ребенок. Просто посмотреть, погладить лошадок. Потом по выходным стали подтягиваться другие – с родителями, сначала из любопытства. Потом начали общаться, потом заниматься.
Когда появился заметный прогресс, у детей и их родителей загорелись глаза – набрались уже небольшие группы. Вот так и вошла в это. Не по плану, а по жизни.
– Чем работа с паралимпийскими всадниками принципиально отличается от работы со здоровыми спортсменами?
Главное отличие во внимании. От каждого ребенка нельзя отвернуться ни на минуту. Я работаю только индивидуально: иногда можно взять брата с сестрой или двух сестер, тогда допустимо, но в остальных случаях строго один на один.
Со здоровым спортсменом выстраиваешь план тренировки по общей методике. Здесь каждый ребенок – это отдельная история, отдельный диагноз, отдельный темп. Никакого универсального подхода нет.
– Как вы адаптируете программу тренировок под конкретные физические особенности или диагноз всадника?
Есть целый комплекс особых упражнений, все зависит от проблемы. Дети ездят задом наперед, делают наклоны в разные стороны, выполняют упражнения прямо сидя на лошади. Часть занятий – без седла: температура тела лошади выше человеческой примерно на 1-2 градуса, и это живое тепло действует как мягкая терапия, расслабляет мышцы.
Все подбирается под конкретного ребенка: кому-то важна координация, кому-то - укрепление поясницы, кому-то – просто научиться держать равновесие. Прогресс бывает удивительным: дети, которые не могли сидеть самостоятельно, через время уверенно держатся в седле.
– Какие требования предъявляются к лошади в паралимпийской выездке – как вы подбираете и готовите такую лошадь?
Лошадь для этой работы подбирается особенная. Она не должна пугаться резких звуков, необычных движений всадника, инвалидной коляски рядом. Ее психика должна быть абсолютно устойчивой.
Очень важен аллюр: нужен ритмичный, мягкий шаг, он передает ребенку двигательные импульсы, похожие по природе на человеческую походку. Именно это и лежит в основе иппотерапии. Такую лошадь сложно найти и еще сложнее подготовить – это долгая и терпеливая работа.
Лошадь чувствует все. Если ребенок напряжен, она напряжена. Если расслабился и доверяет – она тоже успокаивается. Это двусторонний контакт.
– Какие самые сложные случаи в вашей практике запомнились больше всего и чему они вас научили?
Самые сложные и одновременно самые ценные – это дети, которые приходили совсем без возможности сидеть самостоятельно. Один из таких случаев – мальчик с ДЦП, который поначалу ездил практически лежа. Постепенно, занятие за занятием, у него укрепилась поясница. Он начал сидеть. Потом вставать у опоры. Потом сам взял повод.
Это учит терпению и вере в процесс. Здесь нельзя торопить. Результат приходит не по расписанию.
– Как выглядит типичный тренировочный цикл подготовки к паралимпийским соревнованиям?
Все начинается с иппотерапии – лечебной езды. Это основа, так называемый фундамент. Постепенно, по мере того как ребенок осваивается в седле и тело начинает отвечать, идет переход к адаптивному спорту.
Для серьезных результатов тренировки должны быть регулярными: не реже двух раз в неделю. Полный базовый цикл занимает около шести месяцев. Дальше идет работа на технику, на элементы, на соревновательную программу в зависимости от классификационного уровня всадника по системе FEI.
– Как вы работаете с семьей и окружением всадника – насколько важна их вовлеченность в процесс?
Очень важна. Лошади дают детям не только физический прогресс – они социализируют. Ребята находят в коне друга, начинают больше общаться с другими детьми со схожими особенностями. Это целая среда.
Родители, которые приходят и видят своего ребенка уверенным, радостным, успешным – сами меняются. Когда семья понимает, зачем это нужно и как работает, процесс идет совсем по-другому. Поддержка близких, на мой взгляд, это часть терапии.