На Ближнем Востоке тишина редко означает мир.
Иногда это лишь несколько ночей, за которые стороны пополняют боеприпасы, выбирают новые цели и пытаются понять, кто первым нарушит паузу.
Утром 29 июля такой момент закончился.
Иран выпустил баллистические ракеты по американским военным объектам в Иордании. Иорданские средства противовоздушной обороны сообщили о перехвате пяти ракет. Корпус стражей исламской революции заявил, что целями стали авиабаза Муваффак-Салти и штаб Центрального командования США.
Почти одновременно американская и саудовская авиация нанесла удары по позициям связанных с Тегераном вооруженных формирований в Ираке.
Трехдневная пауза, которую дипломаты пытались представить началом деэскалации, закончилась сразу на нескольких фронтах.
Война снова показала свою главную особенность: она больше не помещается внутри границ Ирана и Соединенных Штатов. Ракеты летят над Иорданией, самолеты атакуют Ирак, беспилотники приближаются к саудовским нефтяным объектам, а танкеры останавливаются в Ормузском проливе.
Регион оказался связан одной цепью, где удар по военной базе способен отозваться ростом нефтяных цен на другом конце мира.
Пять ракет разрушили иллюзию передышки
Около трех дней США и Иран публично не сообщали о новых прямых атаках друг на друга.
После недель взаимных ударов подобная пауза воспринималась как редкая возможность вернуть конфликт к переговорам. Посредники обсуждали будущее Ормузского пролива, безопасные маршруты для судов и возможный механизм контроля над движением танкеров.
Однако отсутствие ударов не означало, что стороны приблизились к политическому соглашению.
Иранские ракеты, направленные на объекты в Иордании, уничтожили остатки этого оптимизма.
Иорданская армия сообщила, что все пять обнаруженных ракет были перехвачены и уничтожены. Тегеран не скрывал ответственности: Корпус стражей исламской революции назвал американские военные объекты официальными целями операции.
Сам факт атаки оказался важнее ее непосредственного результата.
Иран продемонстрировал, что способен снова выбирать момент для эскалации и наносить удары за пределами собственной территории. Вашингтон, в свою очередь, получил основание для нового военного ответа.
Пауза закончилась не постепенным ухудшением отношений, а залпом баллистических ракет.
Иордания стала частью чужой войны
Иордания не является главным участником конфликта, но ее география снова сделала страну передовой площадкой американского военного присутствия.
На территории королевства находятся объекты США, системы наблюдения и подразделения, задействованные в операциях на Ближнем Востоке.
Для Тегерана подобные базы являются частью американской военной инфраструктуры независимо от того, под каким государственным флагом находится территория вокруг них.
Для Аммана ситуация значительно сложнее.
Иорданские власти должны одновременно сохранять союз с Вашингтоном, защищать собственное воздушное пространство и не позволять стране окончательно превратиться в один из фронтов войны с Ираном.
Каждая перехваченная ракета означает не только успешную работу противовоздушной обороны. Ее обломки могут упасть на населенные районы, повредить инфраструктуру или привести к человеческим жертвам.
Даже полностью отраженная атака меняет положение государства.
Страна, которая предоставляет территорию для иностранной военной базы, постепенно перестает восприниматься противником как нейтральная. Она становится частью системы целей.
Таким образом, Иран наносит удар не только по США. Он заставляет американских партнеров платить за размещение войск и военной инфраструктуры собственными рисками.
США и Саудовская Аравия открыли иракский фронт
Ответ на атаки последовал в Ираке.
Центральное командование США сообщило, что американские и саудовские самолеты поразили склады, логистические объекты и позиции вооруженных группировок, связанных с Ираном.
По версии Вашингтона, за предшествующие 72 часа эти формирования при поддержке Корпуса стражей исламской революции организовали более 30 атак беспилотников.
Целями становились американские военнослужащие и саудовская энергетическая инфраструктура.
Саудовское министерство обороны подтвердило участие в операции, подчеркнув, что королевство якобы не стремится к расширению конфликта, но будет отвечать на нападения.
Это привычная формула современной войны.
Почти каждый новый удар представляется вынужденным ответом на предыдущий. Ни одна сторона не объявляет себя инициатором эскалации. Каждая утверждает, что только защищается.
Но последовательность ответных действий создает войну, которая расширяется независимо от первоначальных намерений.
США и Саудовская Аравия нанесли совместные удары по территории третьей страны. Тем самым конфликт получил новый уровень: теперь Вашингтон и Эр-Рияд не только защищают собственные объекты, но и открыто атакуют формирования внутри Ирака.
Двадцать погибших и спор о том, кто нанес первый удар
Силы народной мобилизации Ирака заявили, что в результате атак погибли по меньшей мере 20 бойцов, еще 32 получили ранения.
Эта коалиция преимущественно шиитских вооруженных формирований официально входит в структуру иракских сил безопасности. Однако входящие в нее группировки сохраняют значительную самостоятельность, а часть из них поддерживает тесные связи с Ираном.
Именно двойственное положение делает происходящее особенно опасным.
Для США эти формирования являются иранскими союзниками, атакующими американские объекты.
Для Багдада удары по ним могут восприниматься как нападение на подразделения, формально подчиненные государству.
Премьер-министр Ирака Али аль-Заиди созвал экстренное заседание Совета национальной безопасности.
Иракские власти заявляют, что не позволят использовать территорию страны для нападений на соседние государства. Но центральное правительство далеко не всегда способно полностью контролировать вооруженные группировки, обладающие собственным командованием, ресурсами и внешними покровителями.
Сами формирования отрицают причастность к атакам на Саудовскую Аравию.
Они называют обвинения сфабрикованными и указывают на йеменских хуситов, которые также заявляли об ударах по саудовским объектам.
В результате возникает война без ясного автора.
Беспилотник запускается с территории одной страны, управляется или финансируется представителями другой, цель находится в третьем государстве, а ответный удар наносят силы четвертого.
Ответственность растворяется между границами, но погибшие остаются вполне реальными.
Ирак снова оказался полем чужого противостояния
Для Ирака происходящее выглядит болезненно знакомым.
Страна годами пытается восстановить полноценный государственный суверенитет, но ее территория продолжает служить пространством борьбы между внешними силами.
Вашингтон сохраняет военное присутствие и рассматривает Ирак как важную часть региональной системы безопасности.
Тегеран поддерживает политические партии, вооруженные формирования и экономические связи, позволяющие ему влиять на решения Багдада.
Саудовская Аравия стремится не допустить превращения соседней страны в плацдарм для атак на свои нефтяные объекты.
Иракское правительство вынуждено балансировать между всеми этими силами, не обладая полным контролем над происходящим.
Каждый американский удар ослабляет связанные с Ираном группировки, но одновременно подрывает авторитет центральной власти.
Каждая атака беспилотников, осуществленная с иракской территории, дает соседним государствам новый повод действовать без разрешения Багдада.
Так суверенитет превращается в формальность.
Государство сохраняет флаг, правительство и международно признанные границы, но решения о войне внутри этих границ принимают другие.
Саудовская Аравия перестала оставаться в стороне
Прямое участие саудовской авиации в ударах имеет отдельное политическое значение.
Эр-Рияд долго пытался одновременно поддерживать союз с Вашингтоном и не допускать полномасштабной войны с Ираном.
Саудовская экономика зависит от безопасности нефтяной инфраструктуры, портов и экспортных маршрутов. Даже ограниченный региональный конфликт способен ударить по доходам королевства и его масштабным инвестиционным программам.
Но именно энергетические объекты стали мишенью беспилотников.
Спутниковые снимки, опубликованные после атак, показывали дым над предприятием Saudi Aramco в Абкайке – одним из важнейших центров переработки нефти.
Саудовские власти также сообщали о перехвате беспилотников, запущенных со стороны Ирака.
После повторных атак стратегия осторожного наблюдения стала политически сложной.
Если королевство не отвечает, противник может решить, что атаки не имеют высокой цены. Если отвечает, Саудовская Аравия превращается из объекта давления в непосредственного участника войны.
Эр-Рияд выбрал второй вариант.
Но заявление о нежелании эскалации показывает, насколько противоречивым остается это решение. Саудовская авиация уже наносит удары, пока дипломатия продолжает утверждать, что королевство хочет избежать войны.
Три танкера и право Ирана устанавливать маршруты
Одновременно с ракетными ударами конфликт снова вернулся в Ормузский пролив.
Иранские государственные СМИ сообщили, что военно-морские силы Корпуса стражей исламской революции атаковали и остановили три нефтяных танкера.
Тегеран утверждает, что суда проигнорировали предупреждения и двигались по маршруту, который иранская сторона считает незаконным и небезопасным.
Названия танкеров и государства их регистрации первоначально не сообщались. Независимого подтверждения атак также не было.
Но даже неподтвержденное заявление выполняет важную задачу.
Иран показывает судовладельцам, что именно он определяет допустимые пути движения в проливе. Это попытка установить политический контроль через военную угрозу.
Вашингтон настаивает на свободе международного судоходства.
Тегеран отвечает, что свобода должна существовать с учетом его правил безопасности и интересов.
Спор идет не только о проходе отдельных кораблей.
Речь идет о том, кто обладает правом управлять одним из главных энергетических маршрутов планеты.
Двадцать процентов мировой нефти проходят через узкий коридор
Ормузский пролив остается главной точкой давления потому, что через него в обычных условиях проходит около 20% мировой торговли нефтью.
Он соединяет Персидский залив с Оманским заливом и далее с мировыми морскими маршрутами.
Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Катар, Объединенные Арабские Эмираты и сам Иран используют этот путь для вывоза энергетических ресурсов.
Чтобы нарушить торговлю, Тегерану необязательно полностью закрывать пролив.
Достаточно сделать риск непредсказуемым.
Страховые компании повышают стоимость покрытия. Судовладельцы откладывают рейсы. Экипажи отказываются входить в опасные воды. Танкерные перевозки замедляются даже без официальной блокады.
Ранее движение нефтяных судов через пролив уже сокращалось почти до полной остановки. В отдельные дни через него проходили лишь несколько кораблей.
Именно поэтому заявления об атаках на три танкера способны влиять на рынок, даже если подробности остаются неизвестными.
Для нефтяных трейдеров важна не только подтвержденная потеря конкретного судна.
Им необходимо оценить вероятность того, что следующий танкер также станет целью.
Иран отверг компромисс по Ормузу
Новая эскалация произошла на фоне провала переговоров о будущем пролива.
Оман и несколько государств Персидского залива предлагали модель совместного регионального управления движением судов.
Обсуждались общие правила контроля, добровольные сборы с проходящих кораблей и распределение ответственности за безопасность маршрута.
Иран отверг эту идею.
Тегеран настаивает на сохранении контроля над ключевыми судоходными путями и не доверяет механизмам, создаваемым под давлением США и Саудовской Аравии.
Для Ирана Ормуз является не только географическим объектом.
Это главный рычаг, позволяющий компенсировать военное превосходство Соединенных Штатов.
Американская авиация способна уничтожать иранские объекты. Иран, в свою очередь, может угрожать маршруту, от которого зависит мировая энергетика.
Добровольный отказ от контроля над проливом означал бы отказ от наиболее эффективного инструмента давления.
Поэтому дипломатический компромисс упирается не в технические правила прохода судов, а в вопрос стратегической власти.
Хуситы открывают второй морской фронт
Ормузский пролив является не единственным опасным маршрутом.
Йеменские хуситы объявили блокаду саудовского судоходства и заявили об атаках на танкеры в Красном море.
По утверждению движения, ракеты заставили саудовский танкер NCC Ghazal изменить курс.
Независимого подтверждения поражения судна первоначально не было.
Британский центр морских торговых операций отдельно сообщил, что экипаж другого танкера слышал взрывы во время движения по южной части Красного моря. Судно и находившиеся на нем люди не пострадали.
Возникает угроза сразу двум ключевым проходам.
На востоке находится Ормуз, через который энергоресурсы выходят из Персидского залива.
На западе расположен Баб-эль-Мандебский пролив, соединяющий Красное море с Индийским океаном и ведущий к Суэцкому каналу.
Если оба маршрута становятся опасными одновременно, конфликт перестает быть региональной проблемой.
Он превращается в кризис мировой логистики.
Танкерам приходится выбирать более длинные пути, перевозки дорожают, а цены на топливо получают новый импульс.
Цена короткой войны продолжает расти
Для Дональда Трампа новая эскалация произошла в особенно неудобный момент.
В последние недели в ходе конфликта погибли четыре американских военнослужащих. Пентагон обратился к Конгрессу за дополнительными средствами для покрытия растущих военных расходов.
Американская администрация начинала операцию с обещания ограниченной кампании, которая должна была быстро изменить поведение Ирана.
Теперь Вашингтон одновременно защищает базы в Иордании, участвует в ударах по Ираку, охраняет судоходство, поддерживает Саудовскую Аравию и следит за действиями хуситов в Красном море.
Каждый новый фронт требует самолетов, кораблей, систем противовоздушной обороны, разведки и боеприпасов.
Проблема заключается не только в общей сумме расходов.
Пентагон использует перехватчики и высокоточное оружие, производство которых невозможно мгновенно увеличить.
Продолжительная война заставляет США выбирать, сколько ресурсов можно потратить на Ближнем Востоке, сохраняя готовность к возможным кризисам в Европе и Азии.
Трамп может приказать нанести новый удар.
Значительно сложнее определить, какой именно удар завершит войну.
Каждый союзник получает собственную войну
Расширение конфликта показывает, что союз с Соединенными Штатами больше не гарантирует защиту от его последствий.
Иордания перехватывает ракеты, направленные на американские базы.
Саудовская Аравия защищает нефтяные предприятия и наносит удары по Ираку.
Ирак пытается помешать вооруженным формированиям использовать его территорию и одновременно протестует против иностранных атак.
Оман ведет переговоры о проливе, но его предложения отвергаются.
Каждое государство оказывается участником отдельного эпизода одной большой войны.
Для Вашингтона это означает необходимость постоянно удерживать коалицию, участники которой имеют разные интересы.
Саудовская Аравия хочет защитить нефтяные объекты.
Иордания стремится не стать основной целью.
Ирак пытается сохранить остатки суверенитета.
Оман заинтересован в торговле и посредничестве.
Соединенным Штатам необходимо одновременно удовлетворять эти требования и добиваться капитуляции или уступок от Ирана.
Чем шире становится война, тем труднее превратить военный союз в единую политическую стратегию.
Прокси-война перестала быть скрытой
На протяжении десятилетий Иран избегал прямого военного столкновения с Соединенными Штатами, используя сеть союзных формирований.
Ливанская "Хезболла", йеменские хуситы и иракские шиитские группировки позволяли Тегерану оказывать давление, сохраняя возможность отрицать непосредственную ответственность.
Теперь эта система действует более открыто.
Вашингтон прямо обвиняет Корпус стражей исламской революции в организации атак беспилотников.
Саудовские самолеты наносят удары по объектам иракских группировок.
Хуситы объявляют блокаду саудовского судоходства.
Сам Иран берет на себя ответственность за ракетный удар по американским объектам в Иордании.
Граница между прямой и опосредованной войной почти исчезла.
Прокси-группировки по-прежнему позволяют распределять риски, но больше не обеспечивают политической анонимности.
Все участники понимают, кто поддерживает, вооружает или направляет действующие силы.
Это делает любое столкновение опаснее.
Ответный удар может быть нанесен не только по исполнителю атаки, но и по его предполагаемому покровителю.
Дипломатия снова отстает от ракет
Каждая новая эскалация сопровождается заявлениями о том, что дипломатический путь остается открытым.
Стороны продолжают разговаривать через посредников. Оман, Катар и другие государства пытаются согласовать условия прекращения ударов и восстановления судоходства.
Но переговоры развиваются медленнее, чем военные события.
Дипломатам требуются дни и недели, чтобы согласовать формулировки.
Командиру ракетного подразделения нужны минуты, чтобы выполнить приказ.
Один залп способен уничтожить результат нескольких раундов консультаций.
После каждой атаки условия будущего компромисса становятся жестче.
США требуют гарантий безопасности баз и союзников.
Саудовская Аравия хочет прекращения ударов по энергетической инфраструктуре.
Иран требует признания собственной роли в Ормузском проливе.
Ирак настаивает на прекращении использования своей территории в чужом конфликте.
Чем больше требований появляется, тем меньше остается пространства для сделки.
Война возвращается быстрее, чем заканчивается
Трехдневная пауза показала, насколько хрупким стало любое затишье.
Для настоящего прекращения войны недостаточно, чтобы США и Иран временно перестали бомбить друг друга.
Необходимо остановить десятки вооруженных формирований, восстановить судоходство, договориться о контроле над Ормузом и убедить региональные государства, что их инфраструктура больше не станет целью.
Ни одна из этих задач пока не решена.
Вместо этого Иран запускает ракеты по Иордании. США и Саудовская Аравия атакуют Ирак. Хуситы угрожают танкерам в Красном море. Корпус стражей исламской революции заявляет об остановке судов в Ормузском проливе.
Каждый участник стремится улучшить собственную позицию перед переговорами.
Но чем сильнее стороны давят друг на друга, тем меньше остается самой возможности договориться.
Тишина продержалась три дня.
Чтобы закончить ее, потребовались пять ракет.
Чтобы вернуть ее снова, теперь понадобится значительно больше, чем еще одно обещание мира.