Неведомые грани доктора Бильжо

У главного врача психиатрической больницы уездного города М. окончательно поехала крыша. Начав с изображения на любых поверхностях неуклюжих носатых человечков, в дальнейшем врач открыл общественную столовую только для сумасшедших. Вход по предъявлению истории болезни с диагнозами "детская непосредственность", "гениальность, граничащая с шизофренией", "творческая фрустрация" и т.д. Теперь же некогда уважаемый доктор развлекает пациентов, товарищей по несчастью, исполнением песен собственного сочинения под аккомпанемент группы музицирующих эпилептиков с немилосердным названием "Последний шанс". А недавно болезнь главврача вошла в решающую фазу: он выпустил диск "Маленькие московские трагедии" и презентовал его в клубе "Петрович" в присутствии таких же умалишенных. Надеюсь, вы поняли, что речь идет о небезызвестном Андрее Бильжо, мозговеде, художнике, рестораторе, а теперь еще и певце. Правда, последнее с большой натяжкой.

Пожалуй, ни один альбом группы "Последний шанс" не вызывал такого ажиотажа, как "Маленькие московские трагедии". Группа существует уже долгих 25 лет и отличается разнообразием музыкальных пристрастий: от рок-н-ролла до бардовской песни и фольклора. История группы невероятно извилиста: за четверть века в коллективе сменилось множество музыкантов, но чудом уцелел один из основателей – Александр Самойлов, который совместно с Сергеем Рыженко придумывал аранжировки к песням Андрея Бильжо. В работе над диском замечены также барабанщик группы "Браво" Павел Кузин, басист "Зоопарка" Наиль Кадыров и ансамбль мальчиков народной детской хоровой студии "Веснянка" (не путать с ветрянкой). На седьмом треке мальчики трогательными голосами мелодично вытягивают припев: "...дуло в висок, палец на курок. Сейчас прозвенит его последний звонок". Вообще, на диске чуть ли не половина песен из нашего дворового детства с неумелым бряцанием на гитаре и пением дурным фальцетом про неверную девицу, которая ушла к другому, а паренек из соседнего подъезда не выдержал, достал ножик и всех порезал. Теперь видит небо в клеточку. "Третьяковка моя, Третьяковка. Третья ходка моя, третья ходка. Расстреляйте меня у картины Серова, потому что ведь жизнь так херова". Такая вот вечная музыка. И слова соответствующие.

Еще есть песни, навеянные шестидесятниками и бардами. Невероятно нежная "Москва" могла бы стать музыкальным сопровождением к черно-белым кадрам кинофильма, поймавшим столичные улицы и переулки с неуклюжими советскими машинами и толпой восторженных школьников в пионерских галстуках. Другая часть песен принадлежит к современным впечатлениям автора. "Сидели в бане как-то раз" – про заказное убийство, приключившееся прямо на месте помывки, "Гуляй, моя Наташка" – гимн для той категории новых русских, которая продолжает растопыривать пальцы и носить увесистые золотые кресты на шее, "Тверская клофелинщица" – про барышню легкого поведения, неудачно траванувшую клиента и теперь мотающую срок где-то на просторах Сибири. Есть еще про пейджер, мобильный телефон и вафельное сердце, которое не болит и не страдает.

Почему я так долго распространяюсь о текстах? Потому что больше на диске ничего примечательного нет. При всем уважении к Андрею Бильжо, рисовать и кормить людей у него получается лучше, чем петь. Виртуозных пассажей "Последний шанс" тоже не обнаружил. В графе музыка ставим "прочерк". Да пожалуй, и не стоит рассуждать об этом диске с точки зрения его вклада в музыкальную культуру нашего сообщества. Вряд ли этот вклад сможет заметить даже отъявленный любитель рисунков Андрея Бильжо, его остроумных телевизионных придумок или же частый гость "Петровича". "Маленькие московские трагедии" – это изящная шутка талантливого человека, которому интересно реализовать себя в разных областях. Мнение толпы большой роли не играет. Любители шансонной эстетики и персонажей карикатур Бильжо этот диск оценят, остальные – пройдут мимо, наглядевшись разве что на оформление обложки с Петровичами и Петровнами по всему периметру.

А пациентам доктора Бильжо диск понравился. Артемий Троицкий, Вероника Долина, Андрей Битов, Игорь Иртеньев, Вадим Жук, а также многие другие обитатели палаты №6, мнящие себя Бонапартами и прокурорами, целиком и полностью поддержали музыкальное начинание своего лечащего врача.