Ньюсмейкер Павловский и ньюс-немейкер Ким Чен Ир

Корейский вариант арии варяжского гостя, исполненный Ким Чен Иром перед Владимиром Путиным, более напоминал арию князя Игоря (из другой оперы): "О, дайте, дайте мне свободу, Я свой позор сумею искупить!". Тут необходимо отметить, что универсальная пригодность этой замечательной арии в различных обстоятельствах поразительна: эк было бы хорошо, если б ее в свое время исполнил Савик Шустер, изгнанный с одноименной радиостанции за чрезмерное увлечение футболом в эфире враз ставшего вражеским телеканала НТВ. Впрочем, Ким Чен Ир просил не свободы, а – о, дайте, дайте мне! – политической поддержки, списания долгов, поставок оружия и помощи российских военных специалистов, и более всего – демонстративных рукопожатий перед оком телекамеры, исполненных с чувством собственного достоинства и понимания достоинства собеседника. Что же касается позора, то северокорейский лидер приехал, очевидно, по его мнению, искупить не свой, а путинский "позор", которым сам и покрыл президента России в прошлом году: сначала пообещал свернуть ракетную программу в обмен на западную помощь в мирном освоении космоса, а потом, когда Шредер и Блэр восхищались дипломатическими способностями российского президента, взял и сказал: я пошутил, а Путин, ишь ты, поверил. И вот теперь, приехав в Москву, Ким Чен Ир всячески демонстрировал серьезность оснований, подвигших его "пошутить", а не говорить серьезно. Серьезный разговор начался еще накануне визита. В интервью, распространенном ИТАР-ТАСС, корейский вождь произнес много добрых слов о Владимире Путине, с которым он "беседовал с открытой душой". Без тени смущения перевалив таким образом за этот пикантный эпизод, Ким начинает атаку с применением тяжелой артиллерии. Атака ведется против самого мелкого, естественно, руководителя самой, конечно же, ничтожной из всех стран мира – именно Джорджа Буша-мл. Как Зюганов на Чубайса, обрушивается Ким Чен Ир на американского президента. Оный Джордж Буш-мл. объявляется врагом номер один: "Новая администрация США, нашумевшая по поводу "ракетной угрозы" от Северной Кореи, теперь стала придираться к нашим обычным вооруженным силам, прикрепляя к ним ярлык "угрозы". Это полный абсурд, это новый наглый вызов нам. На добро ответить добром, на жесткость – сверхжесткостью – такова наша неизменная позиция".

Долгую жаркую неделю плыл поезд Ким Чен Ира по бескрайней России. И все вокруг цепенело, застывало, стушевывалось и скукоживалось: едет великий руководитель, на перрон не выходит, а так – поглядит сквозь пуленепробиваемое стекло, как бы чего не вышло, и дальше едет. А внутри, в бронированных вагонах – молчаливая северокорейская охрана, и еще – говорливый Пуликовский, и повара с целой лабораторией, и переводчики, которые – могила, ни слова, ни-ни. И не было. Не было ни одного слова. Одно только глухое молчание. Журналисты мучились, строили предположения, прикидывали, какими будут первые слова дорогого товарища на российской земле, сфотографировали, будто бы, даже поезд, нашли в нем отверстия от пуль, опубликовали снимок: смотрите, поезд бронированный, но осатанелые враги революции стреляют по нему, вот сколько врагов у революции и ее вдохновителя... но – ни-че-го. Общественное мнение никак не прореагировало. Российский человек в это время года обычно огурцы солит, а не сидит у экрана телевизора, и вообще почти не проявляет общественной активности; именно на это был расчет гэкачепистов, которые в августовский день решили побаловать оставшихся в столицах и крупных городах соотечественников бессмертной музыкой Чайковского и не менее бессмертной хореографией Петипа. Но тогда случилось страшное, а в этот раз – не случилось ничего. Приехал длинный поезд, серый, из него вышел человек в сером френче в дымчатых очках и старомодных блестящих ботинках фасона "похороны Сталина" и помахал толстыми пальцами кому-то. Все происходило в обстановке строгой секретности на Ярославском вокзале. Эта самая секретность и стала основной "фишкой" визита Кима. Именно ее он и пиарил, выражаясь современным языком. А происходившее собственно в Кремле было скучным. Был дан обед в честь прибывшего диктатора. Затем главы России и КНДР Владимир Путин и Ким Чен Ир подписали Московскую декларацию. В которой корейская сторона заявляет, что ее ракетная программа носит мирный характер и не представляет угрозы для стран, "с уважением относящихся к суверенитету КНДР", а российская сторона приветствует позицию КНДР. В рамках декларации обе стороны выразили "решимость содействовать укреплению международной безопасности". В документе, в частности, говорится: "Принимая во внимание, что Договор по ПPO является краеугольным камнем стратегической стабильности и основой дальнейших сокращений стратегических наступательных вооружений, руководители двух стран выразили решимость и в наступившем веке всемерно содействовать укреплению международной безопасности". Ким Чен Ир также подтвердил, что "КНДР намерена придерживаться объявленного ею до 2003 года моратория на запуск баллистических ракет". В свою очередь, Владимир Путин принял приглашение вновь посетить Северную Корею в любое удобное для него время. Россия, согласно декларации, готова и далее играть конструктивную и ответственную роль на Корейском полуострове. Она "уважает договоренности КНДР и Республики Корея, а также поддерживает продолжение диалога между Севером и Югом без вмешательств извне". Россия также приветствовала активизацию установления официальных отношений между КНДР и рядом европейских государств и международных организаций.

Так сообщают информагентства. "Мы не грозим ракетами тем, кто нас уважает", – сказал великий руководитель. Разговор в стиле "Ты меня уважаешь?", по его мнению, должен испугать Джорджа Буша-мл., главного мирового империалиста и врага всего прогрессивного человечества. Так думает Ким. А вот для Путина он, скорее всего, только лишний аргумент в бесконечном споре с Бушем: чтоб президент США стал сговорчивее, ему можно продемонстрировать, что северокорейский одиозный лидер в состоянии проделать путь через всю Россию дабы подписать один – на самом деле не очень существенный – документ. Ибо согласие придерживаться моратория и одновременное "фэ" по поводу НПРО – это два взаимоисключающих понятия, шаг вперед, шаг назад.

Теперь руководитель из Пхеньяна в сером френче, как бы сошедший со старых дагерротипов, неизвестно зачем посетит Санкт-Петербург, а затем отправится в тот же утомительный путь – обратно на родину. И весь его антураж, давно уже превратившийся в имидж, в такой же экспортный политтовар, как и ядерный шантаж северокорейского руководителя, потащится вместе с ним. Уехал цирк, парад-алле закончился.

Куда б ольшие страсти разгорелись на саммите глав-государств СНГ в Сочи. Саммит был неформальным, без галстуков, и эта неформальность, которая, казалось бы, предполагает отсутствие сенсаций, оказалась обманчивой. Странным образом сенсация помчалась вдогонку президентам, мирно обсуждающим под крик чаек и стрекотание цикад наличие интеграции и отсутствие дезинтеграции. А все дело в том, что первый вице-премьер российского правительства Виктор Христенко именно в это время имел неосторожность дать пресс-конференцию информационно-аналитическому порталу ГазетаСНГ.РУGazetaSNG.ru, во время каковой пресс-конференции ответил на один из вопросов примерно так: "Поиск общего языка – русского – поможет нам решить возникшие проблемы". Дабы разъяснить читателю, какое же из слов являлось тем тринитротолуолом, который рванул, следует лишь упомянуть, что речь первый вице-премьер держал о российско-украинских отношениях. Не успел текст пресс-конференции явиться на всеобщее обозрение в опубликованном виде, в дискуссию немедленно включился корифей языкознания Г.О.Павловский, фактически обвинивший Христенко в безответственных и невежественных спекуляциях. Корифей указал всему прогрессивному человечеству, что слова Христенко ни в коей мере не отражают линию президента России Путина и лишь мешают верному развитию российско-украинских отношений. Что тут началось! На сайте ГазетаСНГ.РУ выступил доктор политических наук президент Евразийской медиагруппы Вартан Тоганян, заявивший, что Павловский всего лишь, дескать, ревнует Христенко к "Газете СНГ", а результатом этой ревности является то, что российско-украинские отношения более всего страдают от публичных выволочек, которые позволяет себе кремлевский политтехнолог устраивать высокому правительственному чиновнику. Надо отметить, что параллельно с Христенко московский мэр Лужков успел заявить что-то о Севастополе или Крыме, и тогда на защиту уже мэра от политтехнолога Павловского бросился его советник Константин Затулин, который вообще пошел дальше не только Христенко и его оппонента из "Александер-хауза", а и самого акад. Н.Я.Марра, известного языковеда. Затулин высказался в том смысле, что украинский язык – и не язык вовсе, а диалект русского языка, и так далее, и нашла коса на камень, так что даже сам президент самостийной и нэзалэжной Украiны Леонид Данилович Кучма взял на себя роль арбитра и поставил точки над "и". Они оказались, естественно, точками над "i", так что слово "Киев" всегда отныне будет писаться "Киiв" и русский язык не будет иметь статус государственного в Украине. Подвергнув критике слова Христенко и Лужкова, Кучма сказал: "Если мы будем обращать внимание, мы будем поддавать жару". Таким образом, барин приехал, барин нас рассудил, Павловский выиграл, но странное молчание президента Путина, у которого (а вовсе не у Кучмы) Павловский, собственно, и служит политтехнологом, равно как и Христенко – вице-премьером, оставляет еще время и место для размышлений.

Итак, гора родила мышь, и наоборот: Ким Чен Ир приехал и уехал, а проблема русского языка в Украине осталась.