Балет со смертью

Случилось то, что должно было случиться – мэр Лужков запретил корриду в Москве. Поступок вполне предсказуемый, так как против этого "мероприятия" выступили не только Патриарх Алексий II и некоторые деятели отечественной культуры, но и сама Бриджит Бардо, возглавляющая Фонд защиты животных. Но если к мнению РПЦ и артистов Вячеслава Тихонова и Георгия Жженова (бывших в числе ярых противников корриды) в принципе можно было и не прислушиваться, то уж не удовлетворить слезную просьбу иностранной дамы Юрий Михайлович, как истинный джентльмен, никак не мог. Итак, корриды не будет. "Варварский спектакль", который "еще больше ожесточит наше общество", москвичи и гости столицы не увидят. Правда, зрелище, которое нам собирались показать, можно лишь с натяжкой назвать настоящей корридой: это должен был быть всего лишь португальский суррогат, не предусматривавший смертельного исхода для быка, закованного к тому же для полной безопасности в специальный жилет... Но вообще Лужков правильно поступил – нерусское это развлечение. Нам бы кулачный бой или там охоту на медведя с рогатиной...

Лично я настоящую испанскую корриду видел в Мадриде. Увы, меня это действо почему-то не впечатлило. Все представление я ждал, когда бык на рога тореро поднимет, но этого не произошло, и бычка, под восторженный рев трибун, в конце концов закололи. Зато потом, когда я смотрел бой быков по телевизору, животному удалось-таки зацепить тореро: разъяренный бык подбросил своего обидчика метра на полтора в воздух, а потом чуть не затоптал. Вот тогда я понял, что коррида – не убийство беззащитного животного, а поединок на равных. Охота, по-моему, более кровожадное развлечение. Кстати, в корриде участвуют не простые быки-производители, которых можно увидеть в деревнях, а специальная порода – боевые быки, которых называют "торо браво" (то есть в переводе – храбрый или мужественный бык). "Торо браво" живут в обычном стаде и по достижении пятилетнего возраста попадают на арену. Эти быки являются уникальными по целому ряду поведенческих характеристик: "торо браво" атакует без необходимости делать это ради пропитания, он обладает вспыльчивым нравом, даже если его не провоцируют и ничем ему не угрожают. Специально быков не тренируют, яростный нрав дан им от рождения, именно поэтому они ожесточенно нападают на все, что попадает в их поле зрения. Известен случай, когда один из таких быков напал на движущийся железнодорожный экспресс. До начала XIX века в Испании были очень популярны бои быков с другими животными, например, со львами, медведями и бенгальскими тиграми. Причем чаще всего победителем в них оказывался бык. Так что это вовсе не безобидное животное, предназначенное для заклания.

Впрочем, для того чтобы оценить и полюбить корриду, надо родиться испанцем. Для испанца бои быков – это не спорт, а искусство, именно поэтому освещается коррида не спортивными журналистами, а художественными критиками. История зарождения корриды смутна, но некоторые историки полагают, что первоначально убийство быка было ритуальным и совершалось только жрецами. Зрелищем для благородного сословия бои быков стали лишь к концу XV века, ко времени объединения Испании и завершения реконкисты. Изначально с быком сражался рыцарь на коне – кабальеро. Неотъемлемой частью испанской культуры коррида стала в XVI веке. В драматургии XVI-XVII веков, в том числе у Лопе де Вега, Тирсо де Молина, Кальдерона часто фигурирует раненый герой или герой, только что победивший быка. В Мадриде бои устраивали на центральной площади, на Пласа Майор, где происходили важнейшие для страны события: аутодафе, коронационные торжества и т.п. За всю историю корриды это зрелище дважды пытались запретить. В первый раз это сделал папа Пий V в конце XVI века. Он издал эдикт, запрещавший корриду под страхом отлучения от церкви. Во второй – Филипп V, внук Людовика XIV. Французу Филиппу бой быков показался дикостью, и коррида была запрещена. Традиция возродилась лишь после смерти монарха, в 40-х годах XVIII столетия. К тому времени коррида претерпела изменения: бой отныне вел пеший тореро-профессионал, а не рыцарь на лошади (современная коррида, в том виде, в каком мы ее знаем, появляется в конце XVII-начале XVIII века, как результат развития различных школ, из которых выделяются Севильская и Наварская). Со временем сформировался строгий канон: сватка тореро с быком стала напоминать балет со своей геометрией и обязательными фигурами. Мастерство тореро оценивалось по изяществу исполнения таких фигур и по степени их рискованности. Чем ближе пройдет бык под мулетой матадора, тем лучше. Но одно неверное движение – и ты покойник. Слишком далеко от себя пропускать быка тоже нельзя, иначе на тореро ляжет несмываемый позор. Известный английский театральный критик Линнет Тайнан так описывает бои быков: "Коррида – это ритуал, в котором удачно сочетаются отвага и красота, именно то, чего так не хватает западному обществу". Был восхищен зрелищем и автор "Трех мушкетеров": "Я, кто не может видеть, как кухарка сворачивает шею курице, просто не мог оторвать глаз от быка, который убил трех лошадей и серьезно ранил человека".

Тем не менее, сегодня (и не только у нас) многие ратуют за запрет корриды. С боем быков борется общественность в Южной Америке, Мексике и других странах, где существуют подобные зрелища. Человеческое общество, говорят противники корриды, должно быть построено на любви и уважении к окружающему миру: природе, людям и животным. На жестокие зрелища вроде корриды часто приводят детей – они становятся свидетелями того, как на глазах у публики после долгих мучений убивают бедного быка, который, находясь в шоке и замешательстве, пытается скрыться от острых ударов копий. О том, насколько эти быки "бедные" и "беззащитные", я уже говорил, но, наверное, детям и вправду не стоит показывать корриду, хотя по телевизору они зачастую смотрят гораздо более жестокие и безнравственные вещи.

И все-таки корриду в Москве запретили правильно, ведь, как уже было сказано, ни оценить, ни полюбить это искусство в полной мере мы не сможем. Недаром еще Эрнест Хемингуэй говорил: "Бои быков существуют не для туристов и не для иностранцев...". И добавлял: "...и всякая попытка изменить их во благо последним – это шаг к ограничению", – видимо, имея в виду нечто подобное той португальской корриде, которую запретил Лужков.