Трупы из сортира

"Yтро" продолжает публиковать рецензии на книги, выпускаемые отечественными издательствами в наиболее популярном и массовом жанре литературы – детективном. В данном случае перед нами несколько модернизированный, так называемый прикольный детектив. Мы сознаем, что выбор тех или иных произведений для рецензии может не отвечать вкусам всех слоев читателей. Однако, признайтесь, любопытно знать, какие книжки, выпускаемые огромными для современных полиграфических реалий тиражами, наиболее востребованы широкой публикой.

Попов М. План спасения СССР. Роман. – М.: Армада-пресс, 2001. – 288 с. – (Прикольный детектив). 10.000 экз. ISBN 5-309-00236-7

...Посещение Дома журналистов двумя героями этого романа во время их поездки в Москву явилось незначительным, однако знаковым эпизодом. Но ЦДЛ вообще оказался закрыт, и к Дубовому залу ресторана, где некогда располагалась масонская ложа, пришлось пробираться задворками, вспоминая по ходу дела вполне мифологический эпизод из новейшей истории.

Здесь захотел пообедать президент США Рональд Рейган, а туалет (как, кстати, и в Домжуре) – только на втором этаже, почему и пришлось устанавливать передвижной клозет в единственном подходящем для этого месте – помещении парткома. И лишь среди алкашей, расположившихся вокруг памятника Льву Толстому во дворе Дома Ростовых, удалось найти важного, не чуждого литературным амбициям свидетеля, поза которого создавала впечатление, что "ему за что-то очень стыдно перед людьми, перед жизнью и перед литературой" (с. 198). Между прочим, это место пребывания действительно спасенного писательского и едва ли не единственного в своем роде всесоюзного рудимента – Сообщества союзов писателей.

Этим символичным соприкосновениям предшествовало закрутившее сюжет убийство академика Петухова в сентябре 1990 года на подмосковной даче (классической детективной нише), с сопутствующим разграблением сейфа в его кабинете.

Академик был зарезан морским кортиком, сидя на во всех отношениях удачно расположенном дачном унитазе. Туалет служил черным ходом в комнату девушки Маруси, безуспешно пытавшейся (детектив в детективе) выдать себя за его незаконнорожденную дочь.

Таково начало "воистину безумного дня", по определению героя-рассказчика, который отвел роль графа Альмавивы расследующему убийство майору КГБ Ивану Денисовичу (!) Аникееву, но так и не определился, кого из обитателей и гостей дачи можно назвать Фигаро.

Конечно, в наибольшей степени эта вакантная роль в предлагаемом сюжете подошла бы самому Петухову, который в своем порхающе-академическом продвижении занимался и ясновидением, и Тунгусским метеоритом, и Шамбалой-Мандалой, наибольшие успехи, однако, снискав у женщин. Однако же ввиду его ранней, но жанрово своевременной гибели эту роль пришлось в разной степени распределять между собой прочим действующим лицам романа. Вопреки классическому детективному поведению, многие из них стремятся при этом не к снятию с себя возможных подозрений, а к провоцированию оных и даже к открытому признанию.

Настоящая дочь академика – Вероника – звонит по телефону, чтобы отвести подозрение от полусумасшедшей матери, которая подозревается в том, что убила мужа из ревности в состоянии аффекта.

Маруся в аналогичном состоянии объявляет убийцей себя. Чтобы спасти ее, вину на себя берет влюбленный в нее сторож Женя. Его друг, журналист Кирилл, очертя голову ведет самостоятельное расследование, ведь штатного следователя интересует не убийство само по себе, а деталь с секретной ракеты, возможно, находившаяся у Петухова.

Герой-рассказчик Дементий перетаскивает труп из туалета в кабинет, чтобы отвести подозрение от Маруси, в которую он тоже влюблен, но затем уступает сопернику в обмен на таблицу с древней клинописью, которая позволит ему спасти не какой-то там СССР, а все человечество. Американского же издателя Фила, напившегося до такого состояния, что его, для пущей путаницы, можно было перетаскивать с веранды на веранду подобно трупу, заинтриговали слухи о петуховском плане спасения именно СССР.

В итоге существование спасительного плана оказалось фикцией, хотя и удалось выяснить одну его здравую по тем временам идею. А именно: подсчитывать на референдуме о сохранении СССР голоса не вообще, а по областям, а в республиках с районным делением – по районам. Чтоб пожелавшие того республики отделялись только с теми гражданами и землями, которые действительно хотят последовать в самостоятельное государственное плавание. Идея-то здравая, но некому оказалось ее воплощать. Фигаро здесь – голосует за сохранение СССР. Фигаро там – уже за какую-то из "незалежностей".

Как пошутил один недемократичный литератор: "Гордый и свободолюбивый грузинский народ в очередной раз 99 процентами голосов избрал очередного диктатора". Правда, уже прозвучали ответственные заявления, что в случае с повторным избранием Ельцина имела место элементарная фальсификация.

Впрочем, мы, кажется, уподобляемся впавшему в алкогольное бесчувствие иностранцу, всерьез воспринимая один из элементов литературной игры, план которой заключается скорее в спасении старой доброй "сюжетности" в ситуации постмодернистского беспредела.

У Михаила Попова качественная литературная сантехника (а чем еще является детектив?) позволяет канализировать шлаки прошлого, так как одним только смехом при этом не обойтись.