Есть особый шик – не следовать моде

"Yтро": Ваша музыка скорее вне моды, вне общего потока...

Вячеслав Малежик: Это дает мне основание думать, что мои песни могут прожить дольше, чем музыкальный фаст-фуд. Я пришел к такому выводу, что нужно позволить себе самому формировать моду, а не только следовать ей. Знаете, есть особый шик не следовать моде.

"Y": Какое Вы себе отводите место в современном шоу-бизнесе?

В.М.: Никакого. Я сам по себе. Можно назвать неуловимым Джо, которого никто не ловит, потому что он никому не нужен. Я – человек, который создал свой торговый знак. Моя музыка пронизана любовью, любовью к женщине, к жизни. А это вещь вневременная, не подвластная изменениям моды.

"Y": На предстоящем концерте будут премьеры песен?

В.М.: Мы покажем песни, написанные с Виктором Шаповаловым. Недавно записали 11 песен. В них нет той энергии, с которой я обычно записываю пластинки. Так, домашнее музицирование. Музыка получилась достаточно камерная.

А 3 октября со мной на сцене будет только группа "Саквояж". У меня появилось предложение повторить тот концерт, который был в прошлом году в ГЦКЗ "Россия", но поскольку там был задействован оркестр, то повторить его полностью очень трудно. Безусловно, мы будем играть и старые песни. Моим поклонникам хочется услышать старые любимые песни. Поэтому все будет в разумной дозировке.

"Y": С чего началось Ваше увлечение музыкой? Вы ведь начинали заниматься на баяне?

В.М.: Баян был в самом начале. Я и в школе, и дома всегда пел, сестра на гармошке играла. А поскольку родители были не из той среды, где детей учат играть на скрипке, то баян был тем инструментом, который в будущем воспринимался как орудие производства, как способ зарабатывания денег. И меня отдали заниматься баяном. Мои музыкальные данные позволяли мне это делать, и моя матушка считала, что это гарантированный кусок хлеба.

"Y": Родители из крестьян?

В.М.: Да. Мать и отец родились в деревне. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Во время голода, который устроил Сталин, они уехали на поиски лучшей доли в Москву, здесь и познакомились.

"Y": Вы пошли против родительской воли, когда перешли на гитару?

В.М.: Баян стал неактуальным, и в классе 8-9 мне стало абсолютно наплевать на желание родителей зарабатывать деньги трудом музыканта, у меня появились другие интересы. Я считал, что родители чего-то не догоняют. Гитарой я увлекся в то время, когда из трех московских парней двое обязательно играли на гитаре. Музыка игралась любая: от блатных песен до рок-н-ролла. Началось увлечение и первая попытка копировать "Битлз".

"Y": Есть ли сейчас какие-то группы, которые на Вас производят такое же впечатление, как "Битлз" когда-то?

В.М.: Нет, абсолютно. К сожалению, и "Битлз" уже такого впечатления не производят. Однажды поймал себя на том, что мне скучно слушать их пластинку. Ужасно расстроился, но потом посчитал, что это этап взросления организма, – и успокоился на этом.

Сейчас нет таких музыкантов (из новых), пластинку которых захотелось бы присоединить к своей коллекции. Мне вполне хватает той музыки, которой нас пичкают FM-радиостанции. Причем до оскомины.

"Y": Вы сами пели рок-н-ролл?

В.М.: Я пел все. И рок-н-ролл, и песни "у тебя глаза как нож, если косо ты взглянешь, я забываю, кто я есть и где мой дом. А если прямо ты взглянешь – ты по сердцу проведешь (каким-то там) холодным тесаком". Такая моя разносторонность привела к тому, что сейчас очень часто Эдуард Успенский приглашает меня в свою программу "В нашу гавань заходили корабли", где я пою дворовые песни. У меня все одинаково получалось. Может, это как-то повлияло на мою карьеру. Потому что мои коллеги во многом преуспели, долбя в одну точку.

"Y": Хотите сказать, что разбрасывались?

В.М.: Разбрасывался. Многие мои поклонники не понимали, как можно любить рок-н-ролл и одновременно петь советские песни. Это сейчас они стали "старыми песнями о главном"...

Я пел в "Голубых гитарах", в "Веселых ребятах", в ансамбле "Пламя". Это была профессия, место, где лежала моя трудовая книжка. Во всяком случае, когда я осознал, что мое творчество и "Веселые ребята" не стыкуются, что я там винтик, я пережил мощный стресс и вышел из него, только когда понял, что могу с ними расстаться. Я занялся своим творчеством. Пока я был в сфере притяжения ВИА, наверное, среда заела. Песни, которые мы там пели, не давали мне двигаться вперед по своему самостоятельному пути. Я пытался юродствовать и сочинять песни в том духе, в котором пел на сцене. И только после того, как я позволил себе быть самим собой, появились первые успехи.

"Y": Наш шоу-бизнес производит на Вас удручающее впечатление?

В.М.: По большому счету да. С одной стороны, нет таких, кто совсем не умеет играть и петь: звукозаписывающая индустрия такова, что нижний уровень значительно подтянулся. С другой стороны, нет ярких одаренных личностей. По крайней мере, последние "Рождественские встречи" не показали ярких вспышек. Грустно, господа.

"Y": Тяжело было начинать сольную карьеру?

В.М.: Я принял правила игры и не сетовал. Я привык к тому, что была цензура и часть тем автоматически исключалась из круга моего сочинительства. Наверное, в силу того, что я прилично зарабатывал в тех же ВИА, жаловаться на жизнь довольно сложно было, и было бы неискренне говорить, что я помираю с голода или меня душат большевики.

"Y": Ваши дети унаследовали Вашу музыкальность?

В.М.: Скажем так, я был более способный, чем они. Старший, Никита, только что женился. Это его основное занятие. Он окончил Университет Дружбы Народов, факультет экологии, и еще занимался менеджментом. Младший, Ваня, ходит в школу. Ему еще нет 12 лет. Недавно сломал себе палец – прыгнул с трамплина на роликах.

"Y": Какой должна быть женщина, чтобы Вы могли посвятить ей песню?

В.М.: На самом деле, у меня много песен, написанных под впечатлением от разных влюбленностей. Но поскольку я человек женатый и при детях, мы этот вопрос опустим.

Наше первое свидание с будущей женой произошло, когда я уже был взрослым товарищем. Где-то под тридцатник. Плейбой. Прилично зарабатывал, не пил, не курил и, как я сейчас понимаю, был завидным женихом. Ко мне выстраивалась очередь. Родители уехали на дачу на все лето, в моем распоряжении была квартира. Было расписание, кто в какой день ко мне придет. Молодой был, сил на всех хватало. Но когда я сходил на свиданку со своей женой – она как-то пришла и не ушла больше.

"Y": Чем же она Вас так поразила?

В.М.: Ну, откуда я знаю. Чем-то поразила. Она, по-моему, до сих пор неплоха. Насколько я знаю, и по сей день поражает некоторых мужчин.

"Y": Когда пришло решение "стану музыкантом, не пойду служить в контору"?

В.М.: А я пошел служить в контору. Я проработал инженером во ВНИИ стандартизации два с половиной года. Даже диссертацию начал писать. А после андеграунда московского показалось пошлым идти работать на профессиональную эстраду. Я пошел на эстраду зарабатывать деньги на хороший инструмент. В итоге мне понравилось работать, понравилось, что я вижу мир, что приходят зрители. Вот никак пока не получается вернуться в инженеры.

"Y": Есть какие-то события в жизни, о которых Вы можете пожалеть?

В.М.: Ну, пару раз в жизни надо было драться. Сейчас жалею. Пусть была бы расквашена морда, но я бы не переживал, что проглотил какую-то обиду.

"Y": Часто бываете довольны собой или сделанным?

В.М.: Бывает. Но чаще приходит такая мысль, когда я слушаю какие-то свои старые песни: "Неужели я это написал?". Есть ощущение, что это было в другой жизни.

Сейчас такого нет. То ли исписался, то ли не хватает знаний. Хотя знаний – вряд ли. Скорее, не хватает эмоций.

Беседовала Елена Ноготкова.