Фрадков уходит в подполье

Правительство во главе с премьером Фрадковым решило засекретить всю информацию о готовящихся решениях. Теперь простые граждане смогут узнать о том, какие сюрпризы для них подготовили власти, уже постфактум. В распоряжении "Ведомостей" оказался подготовленный под руководством главы аппарата Белого дома Дмитрия Козака проект нового регламента, который будет рассмотрен 3 июня. Кроме пункта о том, что все поступающие в правительство материалы и решения по ним "до их опубликования в установленном порядке относятся к материалам, содержащим служебную информацию ограниченного распространения", туда включено и важное нововведение.

Теперь без разрешения самого премьера Фрадкова, вице-премьера, главы аппарата Козака или всего правительства нельзя даже намекнуть на то, какие вопросы в настоящее время решает российский Кабинет министров. Запрет объясняется тем, что "вынесение на публику сырых или находящихся в дискуссионной стадии документов вызывает нездоровый ажиотаж".

Предложения о засекречивании деятельности чиновников возникли не на пустом месте. Уж сколько раз они ругали бестолковых журналистов, которые, не посоветовавшись с властями, выносили на суд широкой общественности их мудрые предложения. И даже осмеливались делать какие-то дурацкие прогнозы. Почему-то особенно не понравилось властям предержащим, как пресса осветила вопросы "перевода натуральных льгот инвалидам и ветеранам в денежные компенсации".

Надо сказать, что чиновники рангом пониже инициативой правительства искренне возмущены. "Я когда прочел документ, чуть со стула не упал - он запрещает комментировать фактически любые вопросы до официального опубликования информации или без разрешения премьера", - сообщил изданию сотрудник одного из федеральных министерств.

По словам другого слуги народа, "такой же режим секретности действовал при Примакове". Более того, аппарат Евгения Максимовича устраивал маленькие провокации, распространяя один и тот же документ в разных редакциях и таким образом пытаясь выявить источники утечек информации. Но, как вспоминает тогдашний министр юстиции Павел Крашенинников, даже в те суровые времена "предполагалось, что по важным для общества вопросам дискуссия и обсуждение начинаются до утверждения решения".