Театр симпатичных людей

Фото: Newdramafest.ru

Фестиваль "Новая драма" подходит к концу, развеивая главный миф о современном театре: как будто он создан только для того, чтобы бить зрителя гаечным ключом по голове. Не считая отчаянной сигаревской "Фантомные боли", которую сумели посмотреть вместившиеся в театр.doc гости, все спектакли второй трети фестиваля оказались на редкость человеколюбивы.

О "Новой драме" с человеческим лицом шли разговоры уже давно. В этом году даже афиши были человеческие – симпатичные лица на зеленом фоне и подпись: "Ищу героя". Разные герои прошли через фестиваль со дня его открытия 22 сентября. Очкарики и зануды, заводилы и задиралы, моряки и спортсмены, армяне и исландцы. Но сегодня уже можно сказать, что главным героем оказался все тот же "маленький человек" – маленький, но очень симпатичный.

Маленький, но очень хороший человек стал, к примеру, главным героем финского спектакля "Коккола" (Городской театр Тампере и Ауринкетеатр). В Финляндии вообще нет больших городов, даже Хельсинки в сравнении с Москвой кажется деревней, что уж говорить о крошечном городе Коккола, лежащем на берегу Ботнического залива, основными достопримечательностями которого являются бывший серный завод, юношеский футбольный кубок и деревянные застройки XVII века. В этом маленьком, тихом и, судя по всему, очень милом городке жизнь замерла два века назад и с тех пор почти не изменилась. Разве что во времена шведского короля Густава Адольфа не ездил по Кокколе автобус "Вольво" с сумасшедшими финнами-спасателями, готовыми в трудную минуту вынуть пьяного товарища из могилы или завернуться со страдающим другом голышом в спальный мешок. А водки и абсурда было и при шведах достаточно. Водка и абсурд – краеугольные столпы финской местечковой жизни, вместе с фирмой NOKIA, о которой в спектакле, правда, не сказано ни слова.

Феерическое театральное шоу с музыкой и раздеванием, "Коккола" очень сильно отдает киношностью. Братья Каурисмяки, вспомнившиеся зрителю "Новой драмы" еще во время исландского спектакля "Дрейф", теперь уже точно не выйдут у него из головы. До начала второго акта остается непонятным: зачем мучиться и выстраивать на сцене сложнейшие декорации, если можно не заморачиваться и снять кино. Во втором акте понятно, что "кина не будет". Потому что только в театре мужчина, переодетый в женщину, может на ваших глазах превратиться в тюленя, да так, чтобы вы не только ему поверили, что он тюлень, но еще поверили бы стоящим на сцене актерам, что они поверили, что перед ними – тюлень. Впрочем, режиссеру и создателю спектакля Лееа Клемоле стоит поставить пятерку не только за знание законов театрального действа, но и за отличное чувство юмора. В ее спектаклях без всякого стеснения прыгают по сцене голые финны, пожилые дамы превращаются в тюленей, тряпичные куклы – в настоящих детей, и все эти дети, безумцы, инвалиды и пьяницы превесело живут в одном далеком местечке, имя которому – "Коккола", раз побывав в котором, ужасно хочется снова туда вернуться.

Еще один спектакль из места, реально существующего на карте, но абсолютно мифологизированного на театре, – тольяттинский "Mutter", поставленный в молодежном театре "Вариант" Галиной Швецовой-Скрипинской по пьесе Вячеслава Дурненкова. Поклоннику "Новой драмы" этот спектакль был бы интересен трижды. Во-первых, драматургом: Слава Дурненков – одно из главных имен "Новой драмы" сегодня. Во-вторых, текстом: "Mutter" – очень яркий пример дурненковской драматургии, где как всегда современное намешано с вневременным, частное с космогоническим, и в темном болоте русской жизни как в зеркале отражается второй, общемировой план. И, наконец, тем, что спектакль поставлен в Тольятти, на родине драматурга, там, где он придумал все свои замороченные русские сказки, и быть может никто не поймет их так хорошо, как понимают сами тольяттинцы.

Сказки – почти точное слово для драматургии Дурненкова. Его тонкая, умная, в хорошем смысле постмодернистская драматургия своими корнями уходит в фольклор, не в смысле афанасьевских сборников и свадебных распевов, а в изначальном, самом главном смысле: фольклор как народное слово. Живая разговорная речь вторгается в пьесы Дурненкова прямо с улицы и наводит там свой порядок. В игре уличного с интеллектуальным и рождается драматургический текст. Еще один забавный закон – закон инверсий. Мир Дурненкова – он почти такой же, как настоящий мир, только все в нем происходит не по правилам, вывернуто, наоборот. Пенсионеры в доме престарелых живут по четыре в палате – два старичка и две старушки, и что играют их актеры вовсе не пенсионного возраста – это очень по-дурненковски. К матери в дом престарелых приходит сын-уголовник в дирижерском фраке и приносит с собой диск Rammstein, а мать, вместо иконы хранящая в своем шкафчике портрет Мэрилина Мэнсона, подучивает сына, как разобраться с "деловыми" проблемами – опять попадание в яблочко. Все узнаваемо – и все претерпевает неуловимые изменения, чтобы из жизни стать театром.

Если бы у драматурга Дурненкова не было России, он бы ее выдумал. Тут пахнет темной, настоящей Русью, мутировавшей от вековых перипетий и сохранившейся только в каких-то дальних, Богом забытых уголках Родины, которых тоже не станет вскоре. О любви, пусть и безответной, к этой Родине, в том числе написан и поставлен спектакль "Mutter".

Еще один околофольклорный спектакль привез театр "Парафраз" из маленького удмуртского города Глазова. "Околесица" – это веселенькое шоу, составленное из материалов городских фольклорных исследований. Его создатели прошлись по улицам и, вероятно, домам Глазова с диктофонами и записали ответы на простые вопросы, вроде "что такое хорошая жена" или "что такое любовь". В итоге получился очень душевный спектакль о жизни русской глубинки, в который приятно отправляться как в этнографическое путешествие. С "Новой драмой" его роднит разве что популярная техника verbatim, лежащая в основе документального театра. Но к этой милой и забавной историй не хочется предъявлять никаких претензий, даже претензий формата. Хорошие очень люди потому что – глазовчане.

А "Новая драма" тем временем подходит к финалу. Остался только польский документальный спектакль "Шахта" и закрытие, где международное высокопрофессиональное жюри раздаст всем сестрам по серьгам, определив главные события прошедшего фестиваля.