Высоковольтные удовольствия

ВСЕ ФОТО

Легендарная британская группа Van der Graaf Generator отыграла единственный концерт в России в московском клубе "Б1 Maximum". Это стало завершающим аккордом их весеннего тура в поддержку нового альбома "Trisector", аккордом мощным и блистательным. "Группа в отличном настроении и будет играть долго", - объявили со сцены, скрашивая этим предвкушением те полчаса, на которые начало концерта задержали. Публика, рассредоточенная на огромной территории бывшего заводского цеха - в танц-партере, - преимущественно представляла собой причудливую смесь старых хиппи и юных проггеров в довольно необычной для концертов VdGG пропорции: юных было действительно много, и они знали, на что сюда пришли. За спиной говорили о Майкельсоне-Шварце и Дьерде Лигети. Рядом рассматривали приобретенный тут же, по случаю, "Trisector". Ожидание закаляло страсть. И когда, наконец, на сцену вышли три немолодых английских джентльмена, зал взорвался.

Из одиннадцати сыгранных на концерте вещей почти половина была взята с нового альбома. С него же и начали, энергично исполнив "Interference Patterns", а за ней и "Scorched Earth" из далекого 75-го, но уже в новом яростном духе бури и натиска. Потом, оставив все клавиши на Хью Бэнтона, Питер Хэммилл переключился на гитару и, после реющего ударно-гитарного вступления, временами срываясь на крик, рассказал залу притчу про леммингов и надежду. Зал зашелся в экстазе. Меж тем мастер, сменив гитару, вернулся к материалу с "Trisector", исполнив подряд элегическую "Lifetime" и самоироничную "All That Before" – очень даже бодренько и драйвово, так что в то, что лирическое альтер-эго Хэммилла постоянно теряет очки, забывает заряжать мобильный телефон и вообще уже по-стариковски заговаривается и ничего не помнит, в зале никто не поверил.

Хэммилл с гитарой носился по сцене, как мальчишка, усаживался за клавиши, срывался и уходил вглубь сцены, чтобы выразительно посмотреть на Гая Эванса и ухмыльнуться Хью Бэнтону. Брал аккорд и прищуривался заговорщически: "Что на это скажешь, брат Хью?" Брат Хью отвечал трехэтажным каскадом органных арпеджио и подмигивал в ответ. Эванс на внушительный грохот своей батареи накладывал тонкую приджазованную вязь, проводя по верхам щетками и вслушиваясь в шелест тарелок.

Своей организованной мощью Van der Graaf Generator наэлектризовали зал до предела. При малейшей возможности аудитория рассыпалась в комплиментах и аплодисментах. "Хью Бэнтон! Хью Бэнтон!", - скандировали нежные девичьи голоса. "Ван дер Графффф!" - рокотали в глубине зала у барной стойки. "Настройка гитары – еще не повод для овации. Тем не менее…", - комментировал происходящее наш герой, подстраивая инструмент. Феерически радушный прием граафовцев заметно воодушевлял: весь концерт озаряли улыбки в лучших чеширских традициях. Правда, неуместную и нелепую форму энтузиазм публики приобрел в финале 18-минутной "Meurglys III", когда часть зала решила помочь Бэнтону и Эвансу держать ритм, отмечая нестройными хлопками сильные доли такта. Ну совсем не комильфо.

Ча-ча-ча лунатика в "Sleepwalkers", которое Питер протанцевал в должный момент с большим чувством и куражом, сорвало мини-овацию прямо в середине номера. Правда , ее тут же загасил звуковой шквал в четыре руки, включавший в себя и переложение партии саксофона (некогда здесь звучавшего) для ударных и электрооргана – очень впечатляюще.

Голос Хэммилла легко возносился на высоты, освоенные десятилетия назад, и был все также предельно выразителен и эмоционален. И когда под конец выступления этот тонкий человек с серебряными волосами и золотым голосом вышел к краю сцены и спел на бис "Still Life" безумно прочувствованно, невыразимо прекрасно, - можно ли было желать большего катарсиса? Весь заряд, который "Генератор" выплеснул в зал за этот вечер, - сплав изысканности и всепоглощающей мощи, бешеной энергии и предельной искренности, хаоса и космоса – был сродни очищению высокой энергией. Звучит, конечно, пафосно, но опыт действительно незабываемый.