Жить с родителями снова модно

Семейный портрет, 1913 год. Фото из архива ИТАР-ТАСС

Неожиданно получила письмо от австралийского знакомого. Знакомство, в общем-то, было шапочным: во время поездки группы журналистов в Австралию он был нашим гидом и на прощанье раздал визитки. Визитку я по возвращении куда-то задевала, затем нашла и почему-то решила написать письмо на указанный в ней e-mail. Ничего особенного – благодарность за экскурсии и рассказы, немного ностальгии и вежливый вопрос о делах. Ответ пришел через какое-то время тоже вполне равнодушно-вежливый: все ОК, младшая дочь (о которой гид рассказывал, и, соответственно, о которой я спросила) вернулась в родительский дом – кризис лишил ее хорошей работы, и стало нечем платить за съем жилья. Зато теперь есть молодая помощница и не скучно, ответила я. И неожиданно через достаточно большой промежуток получила ответ. Вернее, австралиец излил душу – похоже, больше было некому.

Ничего хорошего в возвращении дочери нет, написал он. Во-первых, у нас с женой одни интересы, привычки и ритм жизни, а у дочери другие. Во-вторых, нам не нравится ее образ жизни и ее принципы (это я кратко и тактично переформулировала обширный список претензий, перечисленный в письме). В-третьих, у нас не такой уж большой дом, всего три спальни: в двух спим мы с женой, а третья, гостевая, теперь занята дочерью, и невозможно принять гостей. В-четвертых, возвращение дочери означает, что она не добилась успеха, и теперь все соседи это видят. Впрочем, заметил автор в конце письма, многие знакомые сегодня вынуждены жить с взрослыми детьми.

Не успела я переварить эти неожиданные и дико звучащие для российского уха жалобы, как другие мои знакомые мимоходом обмолвились, что их родители, давно живущие в Америке, вынуждены теперь делить дом со старшим сыном, эмигрировавшим из Украины. И тоже мучаются "притиркой".

Возможно, в России это малозаметно – все же у нас еще довольно патриархальная страна, к тому же с жилищными проблемами. Поэтому многие до сих пор живут либо с родителями, либо по соседству с ними. Тенденцию возвращения к большим семьям, в которых живут несколько поколений, замечают разве что москвичи в первом поколении. Еще десяток лет назад они радовались появлению собственного жилья – да не на родине, в провинции, а в столице! А сегодня я знаю уже довольно много случаев, когда в эту столь трудно приобретенную квартиру бывшие провинциалы перевозят постаревших родителей. Есть и обратные случаи – когда бросают столь желанную когда-то Москву или Питер и едут в отчий дом.

Виноват в этом не только кризис. Он, скорее, послужил спусковым крючком. Дело в иных факторах. Например, в огромном разрыве качества медицины в провинции и в Москве. В увеличении продолжительности жизни у старшего поколения. Причем активной жизни, когда бабушка или дедушка и в 70 – 80 лет может и ужин приготовить, и внуков сводить на традиционные "музыку, гимнастику, рисование". В жутких очередях в детские сады и деградации "продленки" в школе, которые сопровождаются десятичасовым отсутствием родителей. В понимании, что детсад, в который записывались с рождения, не дает ребенку никакой "социализации" – если не считать за нее науку ругаться матом и вечные сопли. В желании дать ребенку лучшее образование, потому что оно в России опять является чуть ли не единственной возможностью сесть в социальный лифт, – и в невозможности нормально зарабатывающим супругам оплатить школу, которая даст такое образование без привлечения кружков, секций и репетиторов. Ну и, конечно, помогает некоторое облегчение квартирного вопроса – все-таки в Москве средняя площадь жилья на душу приближается к европейским нормам. Даже за минусом многокомнатных апартаментов олигархов и чиновников есть куда поставить родительскую кровать.

В общем, рискну предположить, что, в свете общемировых тенденций, большие семьи – это новая мода. А раз так, пора потихоньку не просто привыкать к ней, но и менять привычки. Например, привычку ужинать после работы в кафе или проводить выходные вне дома. Пора покупать большие холодильники, объемистые стиральные машины и посудомойки. Придется поучиться контактировать со старшим поколением: выслушивать их рассказы о телепередачах, не кривиться, когда они дают добрые советы, и не возмущаться, если ребенок в споре с вами выдвинет аргумент "бабушка сказала".

А муниципальным властям вскоре, возможно, придется задуматься о социальной инфраструктуре для пенсионеров. И речь идет не только о поликлиниках, в которые многие на старости лет любят ходить. Речь о тех же удобных лестницах и спусках, нетяжелых дверях в метро – короче, программу безбарьерной среды скоро придется дополнять приспособлениями для здоровых, но слабосильных по старости людей. А еще есть смыл задуматься о создании клубов для пенсионеров, где они могли бы общаться со своими сверстниками – ведь в те же поликлиники их часто гонит дефицит общения, а не болячки. И фитнес-центры смогут заработать, введя программы для пожилых. Кстати, в том, куда хожу я, такая уже появилась – и пользуется спросом.

В общем, с каждым днем в мегаполисах, особенно в столице, будет прибавляться людей пожилого возраста – активных, материально обеспеченных (хотя бы детьми) и... отчаянно скучающих. Дети на работе, внуки в школе, убирает квартиру домработница из Средней Азии – делать почти нечего и поговорить тоже не с кем. Бесконечный просмотр телевизора надоедает, а Интернет для нынешнего поколения стариков диковинка. Занять их – в интересах не только детей, на которых перевезенные в город родители по вечерам выплескивают все накопленные за день эмоции. Но и в интересах бизнеса, который может извлечь из этого прибыль, и местных властей, которые взамен получат благодарный электорат на муниципальных выборах.