Испорченные куклы маэстро Спилберга

Искусственный разум (Artificial Intelligence/AI)
США, 2001
Режиссер: Стивен Спилберг
В ролях: Хэйли Джоэл Осмент, Бен Кингсли, Робин Уильямс, Крис Рок, Джуд Лоу

Давно, давно уже было пора вывести на чистую воду этих милейших телепузиков и электроников – механических кукол с человеческим лицом. Слишком расплодились компьютерные разумы, умеющие вычислять и просчитывать все варианты. И так они стали совершеннее своего создателя, а все им мало.

Дай искусственному интеллекту хоть малейший намек на возможность исполнения его электронных желаний – и он сразу захочет быть человеком. Кстати, зачем – непонятно, особенно если учесть, что роботы и говорить уже могут, и руки-ноги у них двигаются, и вообще, нюхают и слышат хорошо. Чувства все в наличии, присутствуют даже рефлекторы боли, которые можно включать-выключать по желанию. Эти коварные человекоподобные игрушки посильней обезьян мечтали стать человеками со времен Буратино или даже раньше.

И вот режиссер Стивен Спилберг, гениальный нагнетатель ужаса при помощи компьютерных спецэффектов, решил создать очередную механическую антиутопию, опираясь на идею божественного Стэнли Кубрика.

Трагедия чувствующего робота – что может быть более философским? И более безжизненным... Для усиления спецэффекта душещипательности главный герой-робот к тому же искусно выполнен в виде ребенка. Этакий 10-летний пацан с металлическим хохотком и манерами детдомовца – то ночью прокрадется к приемной маме, чтобы прядь волос отрезать, то духи ее раритетные на себя выльет, и все для того, чтобы мамуля сильнее любила. Ну и допрыгается уникальный аппарат, что его как Мальчик-С-Пальчик в лес отправят; пусть еще спасибо скажет, что не прямиком на переплавку. И дадут ему в товарищи такого же уникального робота-медведя с "редким" для игрушки именем Тедди; правда, этот плюшевый механизм почему-то не мечтает об обыкновенном чуде – стать настоящим медведем.

Мальчик-робот Дэвид – изобретение уникальное, но не единственное, роботов в этой эпической феерии предостаточно. И уникальность Дэвида даже не в его способности любить, этому искусству автоматы давно обучены – таааакие искусственные "мачо" и "вамп" по улицам будущего ходят, закачаешься! И совсем не в том дело, что Дэвид как две капли воды похож на покойного сына своего создателя-компьютерщика – этот солидный ученый таких двойников еще пару десятков набацает, чтобы им всегда было 10 лет и чтобы они не взрослели и не умирали. Нет, Дэвид танцует в этом балете меланхолических кукол ведущую партию, потому что он хочет стать Человеком. К тому же он не дотягивает до создателя совсем чуть-чуть – неудачливый коктейль электронных и людских качеств. С упертостью робота мальчик верит в сказку про Пиноккио и идет искать свою Голубую Фею в затопленных аттракционах Кони-Айленда (ай, молодца, Спилберг – задолго до сентября Манхеттен в развалины превратил, пророк в своем отечестве). И с упертостью человеческой Дэвид рушит своих двойников-роботов, потому как он должен быть "единственным ребеночком у своей мамочки".

С монотонностью автомата Дэвид будет молить картонное волшебство о чуде две тысячи лет, но с маниакальностью человека, осознав тщетность своих надежд – уподобиться создателям, – решит уподобить "любимую мамочку" себе самому. Прошло две тысячи лет, а мама – не робот, не дожила... Да вообще люди не дожили, впрочем, как и человекоподобные роботы; вместо них по замороженной Земле блуждают, переливаясь, изысканные, неведомые уродцы, способные вытаскивать из чужих мозгов мечты, сны и иллюзии, воплощая их в виртуальную реальность.

Вот тут-то основная мечта механического ребенка и стала явью. Раз мамы нету, то можно из той самой преступно отрезанной пряди волос воссоздать маму-клона с продолжительностью жизни в один день. Уж клон-то и полюбит, и приголубит, и поможет осознать превосходство электронного разума, пережившего человечество.

Холодно и пусто в электронных фантазиях Спилберга, красочно и бессмысленно погибают чувствительные железяки: роботы-няни, роботы-жиголо, роботы-дети и старики. "Приключения Пиноккио" – живая, настоящая сказка, в которой деревянный мальчик стал мальчиком настоящим. Спилберг же не дает и робкой надежды на чудо и спасение. Голубая Фея неподвижна и молчалива, потому что фальшива, как и весь ладно сооруженный компьютерный мир. Режиссер решил позабавить публику не силой чувств и эмоций, а бессилием разума и великолепием спецэффектов.

О, бедная судьба создателя, о, пустая жизнь его созданий!