Собачонка из картонки

Фото: smotr.ru

Как известно, "дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку...". Так, с этого места поподробнее – что там, значит, было, с картонкой-то?.. наверное, пустили ее на сценографию спектакля какого-нибудь современного? Нет, серьезно. Вот в Театре.doc, например, спектакль "Война молдаван за картонную коробку" – там в центре действия как раз картонка и есть. Или недавняя премьера Генриетты Яновской в московском ТЮЗе – "Вкус меда" с прекрасной сценографией Сергея Бархина. Тоже картонная коробка, только изнутри. Теперь вот в театре "Сатирикон" поставил режиссер Юрий Бутусов "Ричарда III". Вильяма нашего, как говорится, Шекспира. Глядь – опять картонка. А в картонке – маленькая собачонка тявкает. Ричардом зовут, Костя Райкин играет. И вот эта собачонка – главный театральный злодей всех времен и народов.

Ну, сегодня мы, конечно, знаем, что по-хорошему никаким злодеем английский король Ричард III не был. Он не был безобразным уродом-горбуном и не убивал своих маленьких племянников. Он был высоким, стройным, красивым молодым человеком, да еще с образованием. И очень хотел сделать своей стране хорошо. То время, которое, по легенде, он тратил на разведение "моря крови", в котором якобы утопала в его правление Англия, кинг на самом деле целиком и полностью посвящал обустройству страны. Чем пришелся ужасно не по вкусу здоровой части английской нации. И она превратила его в своих легендах в самого наистрашенного злодея, в ужас и кошмар, урода морального и физического, воплощение мирового зла.

И вот в спектакле "Сатирикона" это мировое зло засунули в картонную коробку, в которой прогуливаются картонные птицы и звери. Чтобы определиться с масштабом, нарисовали огромные окна и двери, невероятных размеров стол, гигантский трон, длиннющую железную кровать – и на фоне всех этих громадин люди оказались маленькими червячками, такими совсем не страшными. И сразу стало ясно, что зла не будет. Будет злодей скорее мультяшный, чем трагедийный. Такого злодея и играет в постановке Бутусова Райкин.

Тут главное не перепутать, ху из ху. Тут один актер играет по три роли. Стоит только убить герцога Кларенса (Максим Аверин), как смотришь – а он возвращается обратно под видом короля Эдварда (Максим Аверин). Убили Эдварда, а он все равно, гад, обратно на сцену прет и делает вид, что он герцогиня Йоркская (Максим Аверин).

Фото: smotr.ru

Люди ма-а-ленькие. И поступки их тоже ма-а-ленькие. А чтобы за этим мельтешением не было скучно наблюдать, режиссер придумал кучу веселых трюков. Вот, например, убийства, которых в пьесе Шекспира хоть отбавляй – всякий раз что-нибудь новенькое. Того зальют до смерти красным вином. Тому голову отрежут и в газетку завернут – пожалуйте посылочку. А этих подушками задушат, чтобы неповадно, и утопят во вспенившейся пузырями бумажной поверхности сцены.

Но, как известно, "только раздался звонок, удрал из вагона щенок". В этом Ричарде чрезвычайно много щенячьего. То он тявкает, то хнычет. Только что не лает. Его – жалко, он какой-то недолюбленный. Все жалуется: ни мама его не любила, ни братики. Из этих обид вырастает комплекс злодея – он мстит за свое несчастливое детство, разводя лужи крови и красного вина по картонной поверхности некоторого царства некоторого государства, условно называемого Англией.

Райкин, конечно, прекрасен. Его Ричард путем извращений театральной генетики скрещен с Труффальдино из Бергамо. Не потому, что слуга, а потому, что плут и мошенник. Есть ему простор повеселиться, похныкать, пособлазнять прекрасных женщин. Но Ричард – герой не комедии, а трагедии. Что в комедии хорошо, то в трагедии плохо. Что в комедии кончается всеобщим счастьем, в трагедии обязательно окончится смертью. Даже в таком масштабе – а масштаба-то в "трагифарсе" Юрия Бутусова вовсе нету. Даже вещи больше, чем такие люди. Вспомним, как заканчивается стихотворение Маршака: "Однако за время пути собака могла подрасти!".

И тут извращенная логика нерасторопных советских носильщиков кажется нам абсолютно оправданной. Именно такое и произошло с "Ричардом Ш" режиссера Юрия Бутусова. Сдали ему в багаж великую трагедию Шекспира. А получили на выдаче нечто, названное гордо трагифарсом. Ну, ни в каких театральных правилах, конечно, не записано, что трагедия должна всегда ставиться как трагедия. Делай из нее хоть кукольное шоу, хоть мыльную оперу. Но масштаба-то нет.

А нет масштаба, потому что его просто больше нет и все. Как говорил пушкинский Моцарт, "гений и злодейство – две вещи несовместные". Но в том-то и дело, что раньше они были несовместные. А теперь – невозможные. Нет в округе гениев, нет и злодеев. Мир съежился до размеров картонки, населенной пекинесами. Масштаб не тот.