Мировую экономику формирует "фактор Востока"

"Yтро": Есть ли основания полагать, что недавний обвал мировых фондовых рынков окажется предвестником каких-то глобальных событий, наподобие азиатского кризиса 1997 года?

Павел Медведев: Не хочется так думать. Замечу, что на тот кризис наложились известные российские события. Тогда, как мы помним, наше правительство заимствовало на внешнем и внутреннем рынке безумные по отношению к бюджету средства за немыслимые проценты. Поэтому масштабный обвал был неизбежным. Сейчас у России нет внутренних причин для развития кризиса. Возможно, и вовне он имеет случайный, не органичный для состояния мировой экономики характер. Насколько я понимаю, причиной биржевых потрясений на этот раз стали китайцы, которые, боясь образования финансовых пирамид, запретили покупать ценные бумаги за заемные средства. Это неизбежно должно было охладить рынок, что и произошло. Китайцы пытаются исправить положение, открыв свои рынки иностранцам. Если им это удастся, то, скорее всего, и на китайском рынке, и на всех остальных установится покой.

"Y": Можно ли говорить о том, что Китай становится новой точкой концентрации мировой финансовой нестабильности?

П.М.: Доля Китая на мировом фондовом рынке не особенно велика, хотя в последнее время она сильно растет. Пока он еще не доминирует, но для того, чтобы посеять панику, доминирования и не нужно, достаточно спускового крючка, роль которого Китай сейчас, по-видимому, и сыграл сам того не желая. Китайцам совсем не выгоден беспорядок: они уже двумя ногами стоят на этом рынке и подорвать его совсем не хотят.

"Y": Каковы Ваши оценки ситуации вокруг экономики США? Сможет ли Америка благополучно миновать фазу спада, как ей удалось это в начале века, или возможны потрясения?

П.М.: Трудно сказать. Американцы очень сильно зависят от "фактора Ирака". Это совершенно немыслимые затраты, сопоставимые со всем нашим бюджетом. Конечно, США значительно более богатая страна, но, тем не менее, и для них такие нагрузки становятся непосильными.

Сегодня решается вопрос с Ираком и другими точками напряжения в мире, где американцы играют роль мирового полицейского. Если они сократят там свое присутствие, то весьма вероятно, что экономика США пойдет вверх.

"Y": Каковы Ваши прогнозы дальнейшего развития мировой финансовой системы? И какова роль России в ней?

П.М.: Роль России в ней, к сожалению, пока невелика. Скорее, мы находимся под влиянием других рынков, нежели влияем на них, хотя при этом наше присутствие с каждым днем становится все более заметным. Как я уже сказал, очень надеюсь, что нынешние события не принесут тяжелых последствий для российского рынка. Но если все это перерастет в мировую экономическую катастрофу, то нам, конечно, придется туго.

"Y": А такое возможно?

П.М.: Все может быть, ведь человеку не дано видеть будущее. Мы можем только пытаться в настоящем разглядеть причины будущих событий. Пока серьезных оснований для беспокойства нет. Нет такого ощущения, что наша экономика зашла в тупик, что она запуталась в каких-то противоречиях.

"Y": Каково Ваше отношение к начавшейся налоговой амнистии? Будет ли она способствовать выводу на свет теневых капиталов?

П.М.: По-моему, и сами авторы этой амнистии ни на что особенно не надеются. Скорее, это некий жест доброжелательности: государство заявляет, что не держит зла на людей, которые его обманули (не слишком сильно). Я думаю, что заметных последствий у налоговой амнистии не будет по целому ряду причин. Например, потому, что вводящий ее закон не очень сильно меняет существующие нормы. Дело в том, что по действующему законодательству срок давности по налоговым преступлениям - три года. Следовательно, в лучшем случае амнистия касается тех, кто совершил налоговые правонарушения в 2004 и 2005 годах. Кроме того, по оценкам экспертов, основную часть налогов утаивали не физические лица, а корпорации, на которые никакая амнистия не распространяется.

"Y": Как Вы относитесь к прозвучавшему недавно предложению о возвращении прогрессивной шкалы подоходного налога?

П.М.: С точки зрения справедливости, возразить трудно. Действительно нехорошо, когда бедные и богатые платят одинаковый процент. Так что вернуть эту шкалу хочется. Вот только вопрос: а можется ли? Давайте вспомним, почему мы ввели плоскую шкалу. Потому что посмотрели правде в глаза и сказали себе: собирать налоги у богатых мы не умеем. Теперь богатые (вполне возможно, что не все) платят хотя бы несправедливые 13%, а раньше не платили справедливые 35%. К прогрессивной шкале мы, безусловно, должны будем перейти, но не раньше, чем научимся толком собирать налоги.