Та, из-за которой погибла леди Ди

Современный читатель просвещен, изощрен и почти что извращен. В том смысле, что простое жанровое чтиво ему не в кайф. Современному читателю требуется нечто неклассическое, хоть самую малость литературно отыгранное, нечто эклектико-постмодернистское. Массово-постмодернистское, для которого характерно надевание странных и неожиданных нарядов на старые, до мозга костей проезженные жанровые критерии. Например, на плечики вдоль и поперек известного детектива. Король облачается в новое платье и выходит показаться народу. Вы подумали о том же, о чем и я? Ну тогда сами и решайте, гол наш король или одет.

Клугер Д. Последний выход Шейлока: Роман. – М.: Текст, 2006.

Эта книга русскоязычного автора, проживающего в Израиле, представляет собой очень современный и оттого слегка пугающий микшн. Даниэль Клугер – знаток классического детектива, год назад в издательстве "Текст" вышло его исследование по истории жанра под названием "Баскервильская мистерия". Кроме того, по обстоятельствам рождения он хорошо знаком с бытом и нравами фашистских концлагерей для евреев. Его последний роман представляет собой детективную историю, происходящую в концлагере под названием Брокенвальд.

Прибывший в Брокенвальд режиссер-новатор Макс Ландау с милостивого разрешения властей организует театр и ставит "Венецианского купца". Мощь таланта позволяет ему сделать из пьесы Шекспира чуть ли не антифашистский памфлет. Режиссура спектакля действительно очень любопытна и построена исключительно на нюансах и утонченных контрастах. После представления его находят убитым в собственной гримерке. И рядом с ним немедленно материализуется фигура сыщика, вместе с которой повествование входит в знакомую и наезженную колею.

Среди персонажей романа – рабби Аврум-Гирш, лютеранский пастор Гризевиус и католический священник отец Серафим. Интересно, что хотя официально не запрещен только иудаизм, богослужения не разрешается проводить никому из них. Однако все они подпольно служат, а еврейскому рабби удалось даже организовать ешиву – школу для мальчиков, где изучают Тору. Религиозная проблематика (что есть Бог, если Он допускает все это?) пронизывает роман. Мистико-философское измерение придает повествованию и тот факт, что судьба всех действующих лиц предрешена.

Предрешена и судьба детективного жанра, ведь, собственно говоря, результаты расследования ни для кого не представляют интереса. Пафос классического детектива строился на том, что раскрытие преступления было великим деянием, символизирующим восстановление социального порядка и торжество справедливости. Но может ли существовать разумный порядок и тем более справедливость в кафкианском, абсурдном, оглушительно жестоком мире концлагеря? И, главное, на каком фундаменте могут стоять основания разума и провозглашаемой им справедливости, если религия попрана, а социально необходимое действие – расследование убийства – выглядит неуместным?

Коссе Л. 31 августа: Роман / Пер. с фр. И. Зверевой. – М.: Иностранка, 2006.

Роман "31 августа" - чрезвычайно модный, востребованный, конъюнктурный и безумно популярный. Он принес французской романистке мировую славу. Это роман-антидетектив. Здесь нет ни преступления, ни расследования, ни наказания. Здесь – побег из детектива, огромное усилие, мощный прыжок из ситуации "преступление-расследование". Как в жанрово-литературном, так и в сюжетном плане.

Особую, острую современность и подлинность описанной в романе ситуации придает ее историческая реальность: роман представляет собой реконструкцию событий, приведших к смерти принцессы Дианы. Причем леди Ди в повествовании не фигурирует – разве что в роли трупа, который вынужденно должен присутствовать в любом детективе, даже в "анти". Лоранс Коссе описывает то, что происходит с Лу, девочкой из парижского пригорода, владелицей белого "Фиата", совершенно случайно оказавшегося на пути автомобиля принцессы в тоннеле Альма.

Проснувшись утром, насмерть перепуганная Лу внезапно понимает, что теперь она навсегда, до конца жизни та, из-за которой погибла леди Ди. Что жизнь ее, настоящая, собственная, тихая и уютная, закончена, и осталось только иллюзорное (и позорное!) прозябание на страницах газет, под объективами вездесущих, наглых папарацци. "Бежать!" – решает она. Бежать, скрыться, спрятаться, затеряться, пропасть, исчезнуть – очень странное решение в нашем мире, где каждый готов заплатить бешеные деньги, лишь бы хоть раз появиться на голубых экранах! Но девочка Лу хочет отстоять свое подлинное "я" и право на тайну личной жизни. Она оказывается сильнее жадного до сенсаций мегаполиса, и она побеждает. Следить за перипетиями ее побега – захватывающее литературное приключение! Всем рекомендую.

Лукарелли К. Оборотень: Романы / Пер. с ит. А. Миролюбовой. – СПб.: Азбука-классика, 2006.

Книга содержит три детективных романа, главной героиней которых является инспектор полиции, красавица Грация Негро. О сыщиках, обликом напоминающих голливудских звезд, читать всегда приятно, особенно когда это издано в роскошном подарочном виде, под красной суперобложкой.

Но это опять-таки не чистой воды триллер, а с литературно-постмодернистской, психологически навороченной начинкой. Собственно говоря, поиск убийцы для Грации сводится не столько к систематическому полицейскому розыску, сколько к вживанию в психологию убийцы. А это нелегко, так как убийца, как правило, балансирует на грани безумия. Например, серийный маньяк, оставляющий на месте преступления портрет питбуля ("День за днем"). Или тот, кто постоянно ходит с плеером, чтобы заглушить колокола ада, стучащие в ушах ("Almost blue"). Или еще хлеще: надевающий лицо убитого, чтобы совершить новое преступление в новом облике ("Оборотень"). Потому что боится своего собственного лица. Почему боится? Ответ на этот вопрос и является разгадкой, ведущей к поимке преступника.

Иногда Грации Негро приходится притвориться девушкой с панели, чтобы поймать охотника на проституток, убивающего их горлышком разбитой бутылки. В другой раз она пользуется услугами слепого Симоне, который ловит голоса по радио и различает их по цветам. Своим цветам, не совпадающим с цветовой радугой зрячих. Так же и голос преступника не совпадает с голосами нормальных людей, и автор позаботился о том, чтобы этот больной, исковерканный голос звучал на протяжении всего повествования, как поэтический лейтмотив, в каждом романе – другой, словно зов, словно призыв: поймайте меня наконец, я не могу больше, я падаю в ад! Очень забористо, но, впрочем, со времен "Молчания ягнят", не слишком ново.