Тихое возвращение

Читать в полной версии →
Первая в России ретроспективная выставка Дмитрия Плавинского, приуроченная к возвращению художника из далекой Америки, открылась в залах Государственной Третьяковской галереи


Фото: mmsi.ru



Художник Дмитрий Плавинский по праву считается классиком московского андеграунда. Существовавший вне художественных объединений, работавший сам по себе, он в течение многих лет оставался ключевой фигурой авангардного искусства.

Дмитрий Плавинский Родился в 1937 г. в Москве. В 1956 г. окончил Московское областное художественное училище памяти 1905 года (театральное отделение). В его резюме обычно написано: живописец, график, автор объектов и инсталляций, коллажист. Между тем заслуженную ставу художнику принесла, в первую очередь, тиражная графика.

70-е годы – период офортного бума, повальной моды на всевозможные гравюры и цветные эстампы. Философичные и загадочные работы Плавинского, исполненные с филигранной точностью, резко выделялись на фоне массовой печатной продукции. Из "ремесленного" вида искусства гравюра в руках мастера превратилась в нечто глубоко концептуальное и исключительно элитарное. Дмитрия Плавинского традиционно называют концептуалистом, успешно соединяющим черты сюрреализма с церковно-православными мотивами. Его мир – это покосившиеся заброшенные церквушки, гигантские рыбы и странные костистые черепахи. Впрочем, у него встречаются и яркие морские пейзажи, и высоченные американские небоскребы. Не случайно художник сам себя называет цыганом. Его искусство – это бесконечное путешествие в пространстве и времени.


Фото: mmsi.ru

Участник первых подпольных выставок конца 1950-х, Плавинский, подобно не менее известному Анатолию Звереву, никогда не был связан с каким-нибудь определенным художественным объединением. Долгое время дружил с "лианозовцами", но, по-видимому, не отождествлял себя с их кругом. Тем не менее, критики и специалисты единодушно признали: Дмитрия Плавинского следует считать одним из лидеров московского авангарда. Дуэт "Зверев и Плавинский" был живым воплощением московских легенд. В кулуарах московской тусовки постоянно ходили мифические истории о создании двумя гениями великих шедевров и анекдоты об их экстравагантных похождениях. Отличаясь "фантастической природной одаренностью, помноженной на пристрастие к алкоголю", они одним своим присутствием разрушали скованность и многозначную серьезность столичной прогрессивной молодежи.

В дальнейшем, как это часто бывает, судьбы художников сложились очень по-разному. Безумец Зверев рано ушел из жизни, оставив благодарным потомкам сотни ярких картин. Сегодня его имя знает весь мир. Умный Плавинский бросил пить и в начале 90-х уехал в благополучную Америку. Теперь он добропорядочный семьянин и вполне преуспевающий убеленный сединами мастер. Но Плавинскому далеко до народной славы Зверева. Прилавки книг не завалены монографиями, посвященными его творчеству, даже Интернет предлагает лишь самую минимальную информацию об этом незаслуженно забытом мастере. Отъезд в Америку также не упрочил его славу. Там ему, конечно, жилось лучше, чем нам здесь, но про лавры альтернативного художника пришлось начисто забыть. В последние годы, по мнению многих, Дмитрий Плавинский превратился в элитного салонного мастера.


Фото: other-art.rsuh.ru

На выставке в Третьяковке представлены работы художника, исполненные между 1958 и 2004 гг. Огромный триптих посвящен американской трагедии 11 сентября: летящие ракеты, падающие башни и обезумевшие от страха люди. Однако эта работа – не просто реакция художника на определенные события. Похоже, что хаос всего, происходящего на картине, – это своеобразная проекция мироощущения автора в новом для себя мире. Ибо у Плавинского печальный, можно даже сказать довлатовский взгляд на Америку. Нью-Йорк Плавинского всегда агрессивен и неуютен. Контуры Манхэттена складываются в ощерившуюся оскалом хищную рыбу – не сравнить с картой старушки-Москвы, представленной в виде огромной неповоротливой черепахи. А суетливые, мельтешащие американские будни явно контрастируют с уравновешенными и спокойными видами античных руин.

В последние годы Плавинский много путешествовал, и это нашло свое отражение в экспозиции выставки. Буддистские колокольчики и павлиньи перья в коллаже "Святые вершины Тибета", керамические "Свитки Мертвого моря" и серебристые трубки готического собора представляют своеобразный отчет о поездках мастера. И лишь в самом дальнем закутке выставки разместились волшебные, виртуозные офорты Плавинского 60-70-х годов, которые неумолимо свидетельствуют: молодости и былой творческой силы художнику уже не вернуть.

Анна ЛИНДБЕРГ |
Выбор читателей