В начале девяностых годов в России произошла революция, которая длилась около семи лет и к концу 1997 года в основном была завершена. Теперь начался новый, эволюционный этап, целью которого является показать преимущества либерального развития. Советская система не выдержала конкуренции с более эффективными либеральными системами и пала под собственной тяжестью, внешнее воздействие не было определяющим. То, что происшедшие события были именно революцией, чрезвычайно важно для автора Манифеста – слово помянуто четырежды и выделено столько же раз жирным шрифтом. Революция выполнила две задачи: разрушила политико-экономическую основу старой системы и административную структуру. В обществе присутствуют левые силы, отрицающие приемлемость либерального пути развития России, и правые, которые политически двойственны: они вроде бы отрицают тоталитарную систему, но настаивают на жесткой вертикали и думают, что она не противоречит рыночному хозяйству и демократическим свободам, типа независимых СМИ. Судьбу страны определит результат противостояния либеральной и авторитарной идеологий. Спор между ними в России идет века, авторитарная всегда имела определяющее преимущество, а либеральная никогда не могла реализоваться в политической практике. Либералы даже не смогли сформулировать свою теоретическую базу, и цель Манифеста – исправить ситуацию, пишет Березовский.
Таково вступление. Приведенные в нем тезисы в основном верны, хотя можно спорить по категоричности суждений, например, роли внешнего воздействия, проблеме, действительно ли сломлена политическая и административная структуры, ведь половина бюрократов, коммунистов и особенно комсомольцев прекрасно интегрировались в новую систему. Основная теоретическая ошибка Березовского лежит в глубине Манифеста.
Пока же Борис Абрамович вводит очень важные и полезные определения, ради популяризации которых я, собственно, и взялся за комментарии. Он делит людей на три категории: свободные люди, рабы и вольные. Признаком раздела служит признание индивидом различных ограничений. Рабы признают только наличие внешних ограничений: они опасаются, что придет дядя (отец, начальник, милиционер, ОБХСС) и надает тумаков. При отсутствии внешнего фактора такие люди пускаются во все тяжкие – бьют стекла в школе, бездельничают, убивают, расхищают общенародную собственность. Свободные люди имеют в себе систему внутренних ограничений, им не нужен надсмотрщик. Они не бьют стекла, работают, не грабят и не убивают не из-за страха быть наказанными, а по причине внутреннего отторжения неправильных действий. Вольные не признают ни внешних, ни внутренних ограничений, они ведут себя так, как считают нужным, и не принимают в расчет последствия своих действий для окружающих. Данные определения представляются весьма точными для понятия тех или иных действий различных индивидуумов. В настоящее время политики не оперируют подобными категориями, их больше интересует бюрократические склоки вокруг кресел в Думе, так что сама постановка вопроса дает Березовскому некоторые шансы на реабилитацию своего имени.
Цель необходимой либерализации автор Манифеста видит в увеличении числа людей, принимающих систему внутренних ограничений (свободных людей), с одновременным уменьшением ограничений со стороны государства. Это основная мысль Манифеста. Здесь и кроется теоретическая ошибка, допускаемая Березовским. Величайшим достижением стало бы увеличение количества свободных людей в обществе, кто бы с этим спорил, но, во-первых, девятнадцать абзацев предшествующего текста автор посвятил описанию ситуаций, порождающих "рабов" и "вольных", а снятие ограничений немедленно приведет к тому, что последние попросту вырежут "свободных" и в либерализованной стране некому будет наслаждаться прелестями ее устройства. Березовский предлагает перевоспитать "вольных" в "свободных", а заняться этим должно либеральное государство вместе с обществом на основе базовых элементов культуры: веры, просвещения, труда. Что должно случиться раньше – перевоспитание или снятие ограничений, – в Манифесте не сказано. Если снятие ограничений – тогда точно вырежут. Уже вырезали. В 1992 году несознательные граждане без внутренних ограничений отняли у менее сильных практически всё, сократили их уровень потребления втрое, что привело к ежегодному уменьшению населения страны на восемьсот тысяч человек. Если же первоначально заняться воспитанием – это мы тоже уже проходили: советская власть воспитывала человека новой формации, даже "Кодекс строителя коммунизма" придумала, двадцать лет на это потратила, но как только внешние ограничения пали... смотри выше.
Во-вторых. Б.Березовский допустил принципиальную ошибку, заявив, что "источником внешних ограничений обычно является власть". Возможно для бывшего миллиардера, лишенного собственности, внешним ограничение действительно является государственная власть, но для 15-летнего подростка Васи Пупкина из глубинки внешними ограничителями будут деклассированные пьющие родители, наркодилеры в школе, бандиты, не позволяющие продавать товар на рынке, работодатели, платящие 800 руб. в месяц. Государство для этого подростка является фактором опосредованным, в той степени, что не влияет на факторы прямые. Поэтому, когда Борис Абрамович говорит об ограничениях, налагаемых властью, следует добавлять, для кого пишется программа: для себя или для граждан страны, которые должны откликнуться на актуальность и примкнуть к его партии.
Кроме прочего, вызывает интерес похвала в адрес Брежнева за попытку создать единую политическую нацию, "новую общность – советский народ". По мнению автора Манифеста, если бы попытка удалась, вполне возможно было бы избежать распада СССР, который раскололся как раз по границам национальных республик. Процессы, протекавшие в СССР, считает Б.Березовский, продолжают протекать и в России, что может привести к ее распаду также, если причины не будут устранены. Однако выводы из своих верных наблюдений Б.Березовский делает совершенно неадекватные. Вместо того чтобы генерировать объединяющую всех граждан страны Идею, создать "политическую единую нацию" в терминологии Линкольна, Березовский предлагает дать большую самостоятельность регионам. Именно это, как представляется, и может привести к распаду.
Во внешней политике программный документ предлагает перестать "захватывать" новые территории и начать хорошо "управлять" оставшимися. Почему при этом не нужно стремиться реинтегрировать территории, утерянные в результате поражения в "холодной войне", в Манифесте не объясняется. Привлекают внимание также пассажи о неизбежности заселения Сибири китайцами и "незамедлительном" урегулировании вопроса о "северных территориях". Последнее мотивируется мощной экономикой Японии. В заключение Березовский говорит о замене постиндустриального общества на эстетику предельного либерализма. К сожалению, следует констатировать, что подобная эстетика приятна лишь самому Борису Абрамовичу и вряд ли подобные идеи овладеют массами. "Либеральная Россия" с таким Манифестом на выборах не наберет и одного процента голосов, даже имея во главе своих рядов деятельную фигуру Б.Березовского.