Российские звезды о дефолте: Мы действительно голодали

        Россияне сегодня вспоминают очередную годовщину дефолта 1998 года. Восемь лет назад за какие-то считанные дни из магазинов была сметена вся бытовая техника, продукты длительного хранения, парфюмерия и косметика. Курс доллара за несколько дней вырос в 3 раза с 6 до 18-20 рублей. Большинство банков заморозило вклады. От дефолта 1998 г. пострадала каждая российская семья вне зависимости от социального положения. Даже известные люди – депутаты, чиновники и представители искусства признаются, что в эти дни "они голодали", "продавали квартиры, чтобы прокормить семью".
        Ведущий программы "Однако" Михаил Леонтьев:
        – У меня всегда были долги. Из-за кризиса я ничего не потерял и не приобрел. Потери были у моих кредиторов. Правда, после августа 1998 г., 6 месяцев не видел собственной зарплаты
        Экс-депутат Госдумы Василий Шандыбин:
        – В 1998 г. я потерял 30 тыс. рублей. Я тогда был депутатом Госдумы и зарплату мне переводили на карточку банка СБС-АГРО. Этот банк лопнул одним из первых, банкир бежал. Депутаты выстраивались в очереди к банкоматам в Госдуме, но денег не было.
        Я уверен, что все денежные реформы в стране всегда проводились в чьих-то интересах. Дефолт – в интересах тех, кто держал деньги в долларах. Люди с рублями потеряли все. После 17 августа 1998 г. по стране шли митинги, акции протеста. Исполнителей дефолта убрали, но мы видим, что никто не пропал, и Кириенко пристроился в другом месте… Я считаю, что в ближайшем будущем в России пройдет еще не одна денежная реформа и дефолт.
        Кинодраматург Эдуард Володарский
        – В результате событий 17 августа 1998 г. я был вынужден продать квартиру. Все сбережения в банке сгорели, и средств на простую человеческую жизнь просто не было. Потом мне пришлось поселиться в области, проживая деньги за проданное в Москве жилье.
        Политолог Вячеслав Игрунов
        – Деньги Международного института гуманитарных исследований, которым я руковожу, в августе 98 года лежали в банке. Институт намеревался приобрести здание для нового учебного центра. Там было что-то около девяноста тысяч, если считать в долларах. Мы договорились о покупке еще за полгода до дефолта, но у продавцов были проблемы с задолженностями по собственности, поэтому юридически реализовать идею покупки сразу было невозможно. Мы внесли авансом небольшую сумму и шаг за шагом стали двигаться к цели. Так и дошагали до рублевого краха. Чудо, но учебный центр был все же куплен. Продавцы наши, к счастью, оказались порядочными людьми и оформили покупку недвижимости по доавгустовским ценам – они понимали, что сами виноваты в задержке оформления документов на целых полгода
        Лидер Движения против нелегальной иммиграции Александр Белов:
        – Да, я потерял копеечку. Держал деньги в банке "Столичном" уж не помню в рублях или в долларах. Все потерял
        Артист Александр Калягин:
        – Теоретическое понятие "дефолт" вошло в мою лексику непосредственно 17 августа. На практике я ощутил это, когда с трудом попытался достать деньги из банка. Я испытал сильную панику: за родных и близких, за себя, за дальнейшую жизнь. Все было похоже на страшный сон, который досматривать пришлось вместе со всей страной.
        Композитор Владимир Шаинский
        – Дефолт для меня не был ударом, так как я не потерял значительные денежные средства, которых никогда и не было. В те дни я, правда, голодал. Не успел запастись продуктами. Но и особого интереса к пище я никогда не испытывал. При всем уважении к Гайдару, к его реформам отношусь отрицательно. Они не улучшили благосостояние народа
        Писатель Мария Арбатова:
        – Для меня это не было трагедией, но я испытывала большое сочувствие к пострадавшим от этого события, многие хватались за последнюю соломинку, даже верили в легендарный банкомат в Доме правительства. Денежных потерь у меня не было: деньги Сбербанк РФ мне вернул полностью, я ничего не потеряла.
        Председатель Московской областной Думы Валерий Аксаков:
        – Я никаких сбережений не потерял, у меня их тогда не было. Я служил в органах, и зарплата государственного служащего не позволяла иметь деньги в банке. Сейчас, я даже этому рад, не осталось никаких плохих воспоминаний и рубцов от этих событий. Но у меня пострадала 75-летняя мама, у нее были деньги на книжке, и она все потеряла. Но это были, честно сказать не те средства, из-за которых нужно было убиваться, поэтому от шока быстро оправились.