Кому помойка, кому дом родной

ФОТО: kolyada-theatre.ur.ru

В последние дни января на "Другой" (малой) сцене театра "Современник" был аншлаг: в столице в очередной раз проходили гастроли екатеринбургского "Коляда-театра". Но только сейчас стало понятно, что у театра в Москве есть много поклонников.

В этот раз в столицу привозили пять спектаклей: два из них ("Букет" и "Курица") по текстам самого Коляды, три ("Гамлет", "Ревизор" и "Женитьба") – соответственно, по чужим. В них простые хорошие люди задумываются над жизнью. В том смысле, например, "А не удавится ли?", как это делают персонажи "Курицы", постаревшие актеры провинциального театра. Или – "А не выпрыгнуть ли в окошко?", как Подколесин в "Женитьбе". Иногда задуманное неожиданно и некоторым образом даже наперекор автору осуществляют, как в той же "Женитьбе", представшей в режиссерской интерпретации сказом о не желающем взрослеть ребенке.

Коляду интересует житель маленького, обычно не названного городка. О драматурге даже говорят, что местом действия он избирает помойку. Но помойка, как и счастье, категория относительная: для кого-то это скопление мусора, для кого-то дом родной. И первая точка зрения не более обоснована, чем вторая. Коляду занимает мир окраины, обочины и периферии. Этим миром также легко очароваться, как и погрязнуть в нем. Издалека он кажется уродливым и жутковатым. Кажется еще, что взгляду не на чем в нем отдохнуть. Люди появляются там в поношенной одежде. В "Гамлете", например, дворцовой униформой были треники и плюшевые юбки.

В "Ревизоре" женщины носят грубые телогрейки и серые "бабские" платки, с повязанными на них мочалками. В "Курице" - вытянутые спортивные штаны. В "Букете" - старые кофты. Вещи здесь тоже "с судьбой": бронзовые бюсты в "Женитьбе", с которыми не расстаются женихи, десант граненых стаканов в "Букете", железные ведра в "Ревизоре". На стенах какие-то бесконечные полотенчики, коврики, салфетки, скатерки (ими же кстати было оформлено и фойе театра во все дни гастролей). Издалека – китч и безвкусица, полное отсутствие меры. Хотя, может ли вообще быть мера в настенном ковре с оленями, например? Та же история с музыкой – невыносимо громкие, застревающие в голове, вчерашние попсовые мелодии, типа "Возможно, в следующей жизни, когда я стану кошкой, лай-ла-лай-ла".

Но прелесть "Коляда-театра", а она несомненна, в том, что Коляда умудряется из пошлости сделать уют, а безвкусицу и грязь подчинить законам эстетики. Главная декорация спектакля "Ревизор" - три мешка грязи. По ходу действия она служила и деньгами, и сплетнями, и мечтой о другой жизни, и камнями, которыми в финале забрасывали за плохую весть Бобчинского и Добчинского. Почти первобытные жители Дании в "Гамлете", корчащиеся в ритуальных плясках, чтобы вызвать дождь из подвешенного в центре душа, лапают растиражированные копии "Моны Лизы" и друг друга, а потом топчут тряпичных кукол, вываливающихся у женщин из подолов. Это ключевой ритм Коляды: ужас – ужас, а за ним просветление. За год до учреждения в 2001 г. своего театра, драматург, режиссер и преподаватель Коляда писал в вышестоящие инстанции: "Давно мечтаю о создании нового театра, всерьез отличающегося от существующих на Урале косных, замшелых, старомодных и непопулярных у публики театральных групп. Создание такого театра в Екатеринбурге необходимо, ведь город по уровню общей культуры приближается к уровню столиц, а вот настоящего, современного театра у нас нет". Так вот, талант Коляды - превращать замшелое в незамшелое. Очень тонкие материи, между прочим.