На повестке дня – довольно неинтересные, нудные задачи, вроде ускорения экономического развития, улучшения инвестиционного климата и построения правового государства. Мы сегодня остановимся на последней из перечисленных.
Процесс превращения российского государства в правовое, кстати, важен для экономики ничуть не меньше, чем для общества. Вот, к примеру, по расчетам Германа Грефа, улучшение правоприменительной практики в стране (то есть, скажем, снижение уровня коррупции, продвижение судебной реформы) могут увеличивать рост ВВП на однопроцентный пункт.
О том, что Владимир Путин теперь хочет всерьез заняться "правовизной" нашего государства, говорит его последнее Послание Федеральному собранию. Ничего революционного тут (как и вообще в этом Послании) не прозвучало. Но сказанное было сказано по существу. "Следует определиться с четким перечнем информации, которую госорганы обязаны делать публично доступной. И этот перечень должен быть утвержден законом", – огласил Путин основные признаки правового государства – законность и гласность.
Не менее важным его признаком является независимость судебной власти. Суд должен быть в состоянии вынести приговор действительно "невзирая на лица", как в США, когда всем миром уважаемый и почитаемый глава аукциона "Сотбиз" Альфред Таубман получил годик (помимо штрафа) за нарушение антитрестовского законодательства. В России подобная ситуация пока что просто невообразима: наш суд еще не отправил на нары ни одного олигарха или крупного чиновника.
Но Путин берется исправить ситуацию. Судебная реформа идет своим чередом, хотя, может, и не совсем прямыми дорогами. Сознательно или нет – ослабляется влияние на судебную систему со стороны прокуратуры. Связано это, скорее всего, не с тем, что прокуратура очень уж негативно влияет на беспристрастность суда, а с тем, что она оказывает сопротивление самой реформе. Профессор Стэндфордского университета Грегори Фредин говорит о том, что сопротивление, оказываемое реформе со стороны Генерального прокурора и всей российской прокуратуры, объясняется тем, что в России действует "до сих пор еще советская система прокурорского надзора".
Само по себе оно не плохо: главный орган, надзирающий за соблюдением законности в стране, сохранил преемственность от хорошо проработанной советской правовой системы. Однако времена изменились, и в нынешних условиях прокуратура "тормозит". Говорят, что и за ней не худо бы получше надзирать. Глава комитета Госдумы по безопасности Александр Гуров (фракция "Единство") считает, что, с одной стороны, прокурор в России должен быть независимым – без этого невозможно избавиться "от коррупции, воровства, невозможно построить правовое государство". Но "внимательное изучение ситуации", а также анализ расследования ряда громких дел, которое проводится соответствующими структурами, свидетельствуют также о том, что необходимо вернуть практику парламентского контроля за деятельностью органов прокуратуры. "Я считаю, мы должны иметь право осуществлять в случае необходимости проверки прокуратуры". В противном случае "мы останемся беззубым парламентом". Надзирать за надзирателями – это, очевидно, и станет кредо правового государства по-русски.
Но даже если парламентарии и получат право надзирать за прокуратурой, основная роль в правовом государстве российском все равно будет отведена не им. Власть идет по другому пути. Строя данный агрегат, Путин нанимает в прорабы не парламентариев или какие-либо надзорные органы, а исполнительную власть. Основными строителями правового государства и будущими его работниками у нас выступают бюрократы. "Президент Путин в своем политическом амплуа – наследник Горбачева, а не Ельцина. Он опирается на бюрократию, в отличие от Ельцина, который пытался валить ее с ног", – говорит профессор Грегори Фредин. И весь реформаторский путь Путина неразрывно связан с бюрократическим аппаратом России. "Но основная его цель – научить бюрократический режим проводить необходимые реформы".
Бюрократия, конечно, исполнительный работник: что велишь – то и построит. Но и у нее есть свои интересы, причем далеко не бескорыстные. И насколько им соответствует построение правового государства (с всевластием не лиц, а закона) – вопрос спорный. Так что чрезмерная опора на бюрократию чревата двумя неприятными сценариями для реформатора. Он может быть: а) лишен власти этой же бюрократией (как было с Хрущевым, да, в общем-то, и с Горбачевым) или б) стать заложником бюрократических кланов (как Брежнев и Ельцин).
Профессор Фредин говорит в этой связи: "Мне хотелось бы, чтобы Путин пошел своим, третьим путем, но явно, что он делает ставку на возможность перерождения российской бюрократии". А это небезопасно. "Если продолжать опираться на бюрократию, у бюрократии окажется самая сильная рука".
Вот и в ходе судебной реформы выигрывает бюрократия. Получается так, что, борясь с прокуратурой, исполнительная власть усиливает свое собственное влияние на суды, занимая прокурорское место. Сотрудник Центра Карнеги в Москве Лилия Шевцова полагает, что в итоге "судьи в гораздо большей степени стали зависеть от высших и местных начальников". Таким образом, судебная система не обретает независимости и в стране нет гарантии, "что у нас наконец произойдет расщепление этой полностью монолитной и тоталитарной власти".
Да, к сожалению, разделения властей в России как не было, так и нет, в том смысле, что не каждая из трех ветвей власти может похвастаться независимостью. Об этом говорит, в частности, Григорий Явлинский, который просто заявляет, что "вся власть сосредоточена в Кремле". Даже правительство, как полагает лидер "Яблока", является "чисто техническим, представляет главным образом интересы монополий и крупнейшего, соединенного с властью бизнеса". Что касается законодательной власти, то, по мнению Явлинского, она ослабла в результате построения вертикали власти: реформированный под эту лавочку Совет Федерации стал "неработоспособным". Кроме того, главный "яблочник" выразил неудовлетворение ситуацией с судебной реформой в стране и тем, что суды оказываются замешанными в "грязных технологиях" региональных выборов.
Но это уже детали. А в целом очевидно, что до правового государства России далеко, едет она медленно и совсем не туда. Хотя за рубежом, например, одобряют курс путинского корабля. Вице-президент Американо-российского делового совета Блейк Маршалл, оценивая действия правительства России, выражает убеждение в том, что "русские серьезно настроены в таких областях, как валютный контроль, пенсионная реформа, земельная реформа, борьба с отмыванием денег, судебная реформа и многих других, где необходимы решительные шаги".
Путин в Послании Федеральному собранию призвал к ускорению. Во всех областях, в том числе в деле реформ и построении правового государства. Этот призыв был обращен в первую очередь к правительству, так что ускорение, очевидно, будет аппаратным. А вот политологи говорят, что тут дело совсем не в чиновниках. Правовое государство невозможно построить только административными методами. Оно предполагает еще и наличие в стране гражданского общества, то есть социума, независимого от государства, живущего своими собственными интересами и ведущего диалог со своим государством как минимум на равных. Но в России, к сожалению, такого социума нет и не было практически никогда. Государство всегда подминало под себя людей, задавая им направление движения. Так получается и на этот раз: наш курс – правовое государство; за работу, товарищи!