В Большом театре - мировая премьера

        Под занавес театрального сезона в Большом - премьера. Знаменитая опера Прокофьева "Игрок" звучит в первой редакции.
        В 1917 г. Прокофьев собирался ставить ее с Мейерхольдом в Мариинке, но помешала февральская революция. С тех пор все постановки, в том числе и на сцене Большого, шли во второй, упрощенной редакции. Музыканты отказывались работать со сложнейшей авторской партитурой.
        Сегодня вечером будет звучать настоящий "Игрок". По словам художественного руководителя Большого театра Геннадия Рождественского, "это будет мировая премьера".
        Ставить такого "Игрока" - значит нарушать привычную формулу: играй то, что диктует касса. В этой опере нет выразительных вокальных соло и трогательных любовных дуэтов. Музыкальный язык здесь вообще необычен. Нет завершенных арий, мелодии сжаты, а порой - резки. Плюс к этому - мрачноватое либретто о социальном и моральном разложении человеческой личности.
        Но Рождественский - любитель редких партитур - буквально одержим первой редакцией "Игрока". Решившись на постановку сложного для восприятия произведения, он не боится сегодня вечером почувствовать холод за спиной. По его мнению, "мы должны вести публику за собой, а не приспосабливаться ко вкусам публики. Если мы будем приспосабливаться ко вкусам публики, мы попадем в XVIII век. Два века терять обидно".
        На "Игрока" в Большом - особая ставка. Эта постановка - ответ Рождественского тем, кто привык считать Большой театр лавкой древностей. "Игрок" - это шаг в сторону, поиск современного оперного лица театра. Но это, одновременно, и большой риск. Буквально только что с афиш Мариинки сошел Гергиевский "Игрок", имевший колоссальный успех. И потому решение Рождественского воспринимается как вызов.
        К премьере "Игрока" Большой готовился полгода. Новаторская постановка потребовала принципиально новых декораций. А костюмеры работали почти круглосуточно. Режиссер Александр Титель говорит, что в итоге технических сложностей оказалось даже больше, чем творческих.
        На подобную постановку Большой решился впервые. Возможно, в этом либерализме и есть тот новый художественный имидж театра, который в последние годы мучительно искали его руководители.