Как хороши, как свежи были маки...

"Торчки" опьяняют себя наркотой с единственной целью – получить кайф, пускай даже ценою здоровья и самой жизни. Врачи, которым приходилось испытывать действие новых препаратов не только на лабораторных животных, но и на себе, становились наркоманами во имя торжества медицины.

Внимание исследователей с давних времен привлекал опиум. Еще великий Парацельс предпринял ряд опытов на себе, чтобы проверить действие этого "таинственного вещества, заслуживающего всяческой похвалы". А древние греки использовали отвар опиума при оперативных вмешательствах.

Молодой аптекарь Фридрих Вильгельм Сертюрнер, родившийся в 1783 году, смог разложить опиум и выделить белый кристаллический порошок. Разумеется, нужно было проверить его действие. Сначала Сертюрнер проводил опыты на собаках, которых ловил на улице. Животные после приема порошка становились сонливыми и невосприимчивыми к боли. Затем, оставив в покое собак, Сертюрнер поставил ряд опытов на себе, и в конце концов установил размер дозы, необходимой для получения желательного эффекта (невосприимчивости к боли). Свой препарат он назвал в честь греческого бога сна морфием.

В последующие десятилетия морфий стал главным болеутоляющим средством. Однако врачи, принимавшие его в экспериментальных целях, вынуждены были познакомиться и с теневыми сторонами этого средства: многие из них становились морфинистами. Затем были начаты поиски вещества, обладающего всеми достоинствами морфия, но лишенного его недостатков. Так был открыт героин, дионин и другие (как мы теперь знаем, не менее вредные) препараты. Кстати, этот список еще не закрыт, и поиски средств, обладающих лучшими свойствами, продолжаются. Само собой, все эти поиски требовали опытов, и всегда находились врачи, которые шли на риск. И расплачивались за это.

Также шли неустанные поиски и заменителей кокаина. Многие врачи, исследовавшие его свойства в сугубо медицинских целях, становились кокаинистами, но в результате поисков новых препаратов для местной анестезии был открыт новокаин и ряд других веществ. И всегда врачи первыми вводили себе новые препараты. Однако большинство медиков не видело в этом никакой трагедии, а венский фармаколог доктор Вольфдитрих Вейес, директор государственной комиссии по проверке лекарств, неоднократно производивший опыты на себе, даже сказал однажды: "Кто имеет дело с лекарственными веществами и принужден быстро их различать или определять их действие, очень часто приходит к решению провести опыт на себе. Скачок от обоняния и опробования небольших доз, которые, судя по всему, не сулят ничего худого, к дальнейшим опытам на собственном теле не всегда представляется особенно большим для тех, кто занимается изучением свойств сильнодействующих веществ. В действительности опасность, которой себя при этом подвергают (если с некоторой достоверностью уже выявлено, в какую группу веществ следует отнести новое, и известны опасные дозы этого вещества), гораздо меньше, нежели часто практиковавшаяся еще в средневековье "дегустация" мочи или кала".

Кстати, при извлечении из опиума его активных составных частей нашли и так называемый папаверин. Его действие было сначала испытано на лягушках. Выяснилось, что папаверин вызывает у животных паралич. Но надо было точно знать, что может произойти после его приема с человеком. И тогда врач Гофман стал принимать папаверин во все возрастающих дозах, начав с 0,1 г и в течение трех дней доведя указанную дозу до 0,4 г. Затем после трехдневного перерыва он еще раз принял почти полграмма папаверина. Так было открыто новое лекарство. Опыты на себе предпринимались также и с другим компонентом опиума – тебаином. Было известно, что он вызывает у животных судороги. Но это вовсе не означало, что такое же действие он оказывает и на человеческий организм, поэтому французский врач Рабюто принял 0,1 г тебаина. Подобные опыты на самих себе всегда были связаны с большим риском, ведь было известно лишь действие опиума как такового, а не его составных частей.

К растениям, дающим болеутоляющие соки, причисляли также и индийскую коноплю. Она в свое время привлекла медиков как источник наркотика, известного под названием гашиша. И врачи решились на самих себе испытать действие этого вещества, которое возбуждает фантазию. Венский профессор Карл Шрофф в своем руководстве по фармакологии, опубликованном в 1856 году, описал опыт на себе с индийской коноплей, привезенной из Египта: "Я принял 0,07 грамма наркотика. В десять часов вечера я лег в постель и, как обычно закурив, сигару, занялся чтением легкого романа. В одиннадцать часов я собирался уснуть, предполагая, что принятая мною доза наркотика слишком мала. Пульс у меня был нормальным, и никаких изменений в организме я не ощущал. Вдруг я почувствовал, как в голове и в ушах сильно зашумело. Казалось, будто шумит кипящая вода. Одновременно все вокруг осветилось приятным светом, который, казалось, просвечивал мое тело и делал его прозрачным. Сознание прояснилось, чувства обострились, и перед глазами быстро промелькнули сказочные видения и картины. К сожалению, у меня не оказалось под рукой ни бумаги, ни карандаша, чтобы попытаться запечатлеть эту красоту, и я не хотел доставать их, боясь нарушить это блаженное состояние и твердо надеясь, что при той ясности мысли и остроте чувств, которые я испытывал, мне удастся полностью сохранить до утра в памяти всю красоту увиденных мною картин. Наутро моей первой мыслью было восстановить в памяти ночные видения. Но, кроме того, что я уже рассказал, ничего больше не удалось вспомнить".

Немецкий врач барон Эрнст фон Бибра тоже рассказал о своем эксперименте с индийской коноплей: "У меня в руках был белый платок, и когда я смотрел на него, то видел в складках удивительнейшие фигуры. Достаточно мне было чуть-чуть изменить очертания этих складок, как возникали новые образы. Я мог видеть все, что мне только хотелось: и бородатых мужчин, и женские лица, и всевозможных животных. Стоило слегка изменить очертания складок на платке, и передо мной появлялся желаемый образ. Таким путем я легко создавал прекраснейшие картины".

Опыты на себе врачи ставили и с применением ЛСД. Диэтиламид лизергиновой кислоты, больше известный как LSD, является продуктом спорыньи – грибка, паразитирующего на колосьях ржи. Спорынья применяется в медицине как средство, облегчающее роды. Также она может парализовать симпатический нерв и тем самым избавлять человека от судорог. Но некоторые препараты из спорыньи, например дигидроэрготамин, удивительным образом воздействуют на психику человека. Это открытие было сделано случайно. Как-то раз у сотрудника лаборатории Сандоша доктора А.Гофмана разболелась голова, и он был вынужден прилечь. Им овладело странное беспокойство, потом перед глазами поплыли какие-то фантастические видения. Так продолжалось два часа. Затем, почувствовав себя лучше, он стал вспоминать всё, чем ему пришлось заниматься в этот день, и припомнил, что занимался анализом препарата лизергиновой кислоты. Чтобы проверить свою догадку, Гофман принял небольшую дозу. Через 40 минут он написал на листке бумаги: "Легкое головокружение, ощущение беспокойства, трудно сосредоточиться, зрение ослабло, хочется смеяться". Больше он ничего не мог записать. На следующий день он повторил эксперимент, и ощущения стали гораздо сильнее. Всего Гофман проделал с LSD 14 опытов. Причем вместе с ним препарат принимали и другие врачи, а также его лаборантка.

Подробно описал действие препарата профессор В.А.Штоль из клиники Бургхельцли в Цюрихе. "Вначале галлюцинации были элементарно просты: лучи, сноп лучей, дождь, кольца, вихрь, петли, водяные брызги, облака и так далее. Потом галлюцинации стали более сложными: арки, ряды арок, бесконечное море крыш, виды пустынь, горные террасы, мерцающие огни, звездное небо невиданной красоты. Эти сложные картины то и дело перемежались первоначальными элементарными образами... Интересно, что все видения состояли из бесконечного числа повторений одних и тех же элементов: многочисленных искр, кругов, арок, окон, огней и так далее. Ни разу не видел я чего-либо в единственном числе, наоборот, одно и то же все время повторялось в различных сочетаниях... Мои попытки увидеть по своему желанию какой-либо определенный образ чаще всего не удавались. Наоборот, я видел в этом случае нечто противоположное: вместо церкви – небоскреб, вместо горы – пустыню...".

Штоль вспоминал, что после прекращения опыта соображал с трудом и чувствовал себя обессилевшим. Через некоторое время он почувствовал себя лучше. Правда, настроение у него было подавленное, появились мысли о возможности самоубийства, и он испугался этих мыслей. Вскоре это прошло, и настроение снова стало хорошим. "Я испытывал совершенно неизвестные мне ощущения, – пишет Штоль. – Мне казалось, будто целая жизнь промелькнула передо мною за несколько часов".

В то время еще были неясны перспективы использования LSD в качестве лекарства, однако эксперименты с этим наркотиком показали, что его можно будет каким-то образом использовать. И действительно, некоторое время этот препарат применяли в клиниках для лечения душевнобольных. Но потом от его применения в качестве лекарства отказались.

В общем, из всего вышеописанного можно сделать вывод: экспериментируя на себе, врачи, безусловно, рисковали, но в случаях с наркотиками иногда получали и удовольствие. Что может послужить некоторым утешением.