Чему нас учат Дуня и Учитель

Помню, на заре туманной, как говорится, юности, мы с приятелем гуляли как-то по московским дворам и ради прикола беседовали между собой классическим шекспировским ямбом. В одном месте мы проходили мимо стайки девочек-первоклашек, тоже, кстати, игравших в классики. Девчушки проводили нас – я заметил это боковым зрением – раскрытыми от удивления ртами, крутя вдогонку пальцами у виска. И еще помню, что это только поначалу было тяжело "ямбиться", а потом язык так привыкал к ритму, что даже уже и "не-ямбиться" становилось тяжело.

Так и с "Прогулкой" режиссера Алексея Учителя и сценариста Дуни Смирновой, которая вышла в прокат в конце прошлой недели. Летом, если кто помнит, этим фильмом открывался очередной Московский кинофестиваль.

Первые кадры "Прогулки" смотришь и слушаешь, с трудом сдерживая раздражение. Диалоги – ходульные, камера на плече дрожит, кадр мельтешит, актеры играют из рук вон. От Учителя такой подлянки не ожидаешь, а о Дуне думаешь, что ничего-то своего она изобрести не может, способна лишь переписывать чужие судьбы (как в учительском же фильме "Дневник его жены").

А потом – прямо как с Шекспиром – привыкаешь. И вроде актеры разыгрываются, и на диалоги не обращаешь внимания, и к мельтешению камеры привыкаешь, как к морской болезни. Ну да: начинаешь воображать, что Питер – город водяной, что без качки тут – никуда; и что Питер – город имперский, сплошь дворцы да граниты, а значит, и без высокой речи – тоже не очень проживешь. Короче, начинаешь строить всяческие концепции, искать, как один незадачливый кинокритик уже искал в этом фильме, сверхзадачу.

А сверхзадачи-то и нет! Есть забавно слепленный анекдот, есть "догмовская" камера и актеры театра-студии Петра Фоменко.

С одной стороны, факт отсутствия сверхзадачи весьма (пардон за каламбур) озадачивает, особенно, если ты воспитан на Шекспире, Толстом и прочих играх в классику. Ну должен же что-то иметь в виду этот Учитель! Или, на худой конец, Дуня. С другой стороны, без сверхзадачи-то оно – хорошо. Без понтов, без претензий. Этакий Джон Фаулз для бедных.

Почему Фаулз? Потому что финал прогулки в "Прогулке" кроме анекдотичности несет в себе черты демиургичности, как в великом романе англичанина "Волхв". Почему для бедных? Потому что демиург здесь (его роль исполняет Евгений Гришковец), не в пример фаулзовскому, проще и площе. Карикатурный демиург. Но ведь именно такой и нужен в анекдоте, иначе будет не анекдот, а сплошная сверхзадача.

Некоторым образом выбиваются из стилистики фильма мизансцены с проходными персонажами, тоже сплошь сыгранными актерами Фоменко. Сами по себе такие перебивки – очень даже хороши и для действия необходимы. Но исполнены они как-то не так, слишком профессионально, что ли. Даже очень слишком профессионально. Потому что, когда привыкаешь к временами бегущей, временами слепнущей, всегда дрожащей камере и языку персонажей, ее движение сопровождающему, внезапные ее остановки с тщательно разыгранными микросценами – это все равно как экстренное торможение трамвая. Пожалуй, это единственное, что в "Прогулке" раздражало, если не считать ее начала.

В результате получается, что сверхзадача-то (которой не было в помине) удалась: полуторачасовая прогулка по улицам, набережным и площадям Санкт-Петербурга была исполнена почти на одном дыхании и почти в одном стиле. Коллизия была разрешена смешно и непафосно. Диалоги молодых людей не страдали пошловатыми жаргонизмами и несли все признаки русского литературного языка. Голова кружилась, как это и положено в приморских декорациях.

Учитель и Дуня сделали стильный, ни к чему не обязывающий фильм. Они научили нас тому, что ничему не научили.

Они сняли такой фильм, какие ни в коем случае не должны открывать кинофестивали, не должны становиться Событиями, а должны сниматься десятками, чтобы не было мучительно больно за общий уровень родного кинематографа.