Ячейка общества на дне культуры

ФОТО: museum.ru

Много лет тому назад московские художники Игорь Макаревич и Елена Елагина начали работать вместе. Когда именно – они и сами не помнят. "Наверное, это была "Рыбная выставка", – говорит Елена в одном из своих интервью; а вот Игорь настаивает, что их первый совместный проект назывался "Детское". Зато оба точно знают, что где-то между этими проектами их творческие судьбы слились раз и навсегда – художники поженились. В современной художественной жизни такое случается сплошь и рядом – муж и жена работают бок о бок, время от времени выясняя, кто круче, или жестоко толкаясь локтями в пределах одного сравнительно узкого сегмента отечественного арт-рынка.

К счастью, Елагина и Макаревич смогли успешно сосуществовать и в мастерской, и на кухне. Супруга безропотно отдает мужу пальму первенства – творческим лидером дуэта по обоюдному согласию считается Игорь. Правда он сам утверждает, что его дражайшая половина слишком скромничает – Елагина сильный мастер, просто ей не хватает уверенности в своих силах. На ретроспективной выставке "Игорь Макаревич – Елена Елагина. В пределах прекрасного", открывшейся в залах Государственной Третьяковской галереи, представлены как совместные проекты художников, так и индивидуальные работы из собрания Третьяковской галереи, галереи "XL", Московского музея современного искусства и частных собраний.

Фото: museum.ru

Как ни странно, семейный союз Елены Елагиной и Игоря Макаревича не сразу сложился в творческий – примерно до 1990 г. они работали поодиночке. Игорь Макаревич успешно прошел тернистый путь от чистой живописи (серия "Медицинские инструменты"), которую можно связать с "метафизической линией" в неофициальном русском искусстве 60-х – начала 70-х годов, до многосоставных проектов-инсталляций. Принципиальными он считает такие свои работы конца 70-х годов как "Изменения" (фотофиксация процесса нанесения и снятия гипсовой маски, стойко ассоциирующегося с мемориальными процедурами) и "25 воспоминаний о друге" – гипсовые маски художника, помещенные в ряды ячеек, напоминающие о нишах колумбария. В 90-е годы "мемориальная" тема будет развита в серии инсталляций, где действуют уже "подставные лица", вымышленные персонажи, как, например, придуманный художником "лигноман" Борисов, жизни которого посвящен целый музей.

По сравнению с работами ее будущего супруга и соавтора, инсталляции Елены Елагиной 80-х годов кажутся более формальными, "абстрактными" – в них действуют не одушевленные герои, а понятия. Шарады со словами "Детское", "Адское", "Чистое", "Прекрасное" могут служить образцами концептуалистского метода работы с текстами, особенно характерного для московского искусства этого времени. В то же время работы Елагиной отличает пристальный интерес к специфической советской вещественной среде, материальной культуре, сколь невзрачной и обыденной, столь и интересной для художника. Этот особый интерес к "дну культуры", по выражению художника Виктора Пивоварова, впоследствии воплощается в развернутые квазинаучные изыскания с массой убедительнейших подробностей.

Фото: museum.ru

"В пределах прекрасного" – первая ретроспектива творчества Елагиной и Макаревича. "Это не простая подборка работ "по периодам", а концептуальный выставочный проект, все части которого связаны не всегда очевидной, но всегда присутствующей интригой, – утверждают кураторы выставки. – Произведения Елены Елагиной и Игоря Макаревича, представляющие собой фантастические альтернативные версии российской истории, могут быть сравнимы с детективными романами – и благодаря окутывающей их конспирологической ауре, и потому, что, распутывая художественный "заговор", зритель обнаруживает все новые и новые ниточки, тянущиеся к самым неожиданным культурным пластам. Принадлежа к концептуалистскому кругу и биографически, и методологически, они демонстрируют столь виртуозное владение всем традиционалистским художественным "кладезем" (от рисунков до живописи и скульптуры), что дают ему шанс на новую жизнь".