Рождественские чтения

К Рождеству принято вспоминать о религиозных ценностях, особенно тех, которые напрямую связаны с событиями Священной истории. Как будто только в это время им даровано право быть информационным поводом и предметом обсуждения. Однако есть свидетельства того, что все больше людей вспоминают о религиозных проблемах не только в связи с рождественскими каникулами и торжественной литургией в Успенском соборе в присутствии высокопоставленных лиц. Примерно с середины прошлого века в мире наблюдается возрастание интереса к религии как в традиционных ее формах, так и в новообразованных, вроде New Age. Две книги, о которых я собираюсь рассказать, являются несомненным подтверждением этого культурного факта.

Бегбедер Ф., ди Фалько Ж.-М. Я верую – Я тоже нет / Пер. с франц. Н. Кисловой. – М.: Иностранка, 2006.

Книга издана тиражом в 10 тыс. экземпляров, довольно крупным по нынешним временам, что свидетельствует об уверенности издателей в ее будущей популярности. Подзаголовок таков: "Диалог между нечестивцем и епископом", и текст представляет собой запись живых бесед, происходивших в течение трех лет, с 2001 по 2004 год.

Стоит отметить, что жанр диалога между верующим и неверующим имеет свою историю. В России она тесно связана с идеологическими спорами и уверенностью в том, что афоризм "в споре рождается истина" означает, будто одна из точек зрения может восторжествовать. Именно с этой позиции велись знаменитые диспуты 1920-х гг., происходившие в Политехническом музее между большевиком Луначарским и обновленческим митрополитом Введенским. Как известно, партийный атеизм в конечном счете победил. Совершенно другую интонацию имеют диспуты посттоталитарной и постмодернистской эпохи, начавшиеся уже за пределами нашей страны. "Диалог о вере и неверии" Умберто Эко и кардинала Мартини, состоявшийся в 1997 г., поражает изысканным интеллектуализмом и безупречной толерантностью: ценность человеческой жизни превалирует над ценностью любых убеждений и принципов. На этой же позиции стоят Фредерик Бегбедер и Жан-Мишель ди Фалько.

Выступающий в качестве "нечестивца" Бегбедер имеет репутацию, не слишком обычную для писателя: ветрогон и скандалист, бунтарь и ниспровергатель основ, постоянный герой французских СМИ, умело и остро критикующий устои общества потребления. Вступая в диалог со святым отцом, он заявляет: "Я хотел бы поговорить с тобой о Боге – начистоту, без формализма, когда надо, резко, даже если я впаду в богохульство и признаюсь, что не прочь выступить обвинителем Бога, хоть и не собираюсь стать адвокатом дьявола".

Сторону церкви представляет епископ ди Фалько, ведущий известной радиопрограммы "С вами говорит христианин", участник телепередач, и вообще активный пропагандист и апологет ценностей католической веры, проявивший себя в молодые годы как реформатор в области религиозного образования. В первой же главе выясняется, что епископ был духовным наставником в школе Боссюэ, где учился Бегбедер.

Епископ ди Фалько и его бывший ученик поднимают темы, в целом известные и давно являющиеся камнем преткновения для интеллектуалов, желающих понять веру: зачем нужен Бог, в чем смысл молитвы, как понять догматы о Троице и Воскресении? Значительную часть беседы занимают проблемы, насущные для современного человека: роль СМИ, повальный и разрушительный гедонизм, проституция, аборты, супружеская измена. И главное - как принять личную смерть, как обрести мир и счастье в обманчивом и неприветливом мире? Писатель провоцирует священника, стоя на позиции нигилизма и отрицания, священник излучает спокойствие и уверенность. И оба понимают: результат диалога – не в переубеждении собеседника, а в возможности поразмышлять о важных и вечных вещах.

Один из самых главных вопросов, поднятых в беседе, таков: может ли церковь, с ее упрямым традиционализмом, сыграть какую-то роль в жизни современного человека, с его пристрастием к ценностям индивидуализма? Вот один из характерных моментов диалога.

Бегбедер: Как может священник говорить со мной о браке, о зачатии, о супружеской измене, когда он ничего этого не испытал? Насколько он компетентен, чтобы давать мне советы по вопросам секса?

Ди Фалько: В действительности от священника требуется не это. Я не выбираю врача в зависимости от того, какими болезнями он уже переболел! Священникам доступны иные формы познания человека и того, чем он жив.

---

История Бога / Под ред. проф. М. Рюби // Пер. с фр. Е. Смагиной и С. Кулланды. – М.: Текст, 2006.

Эта книга в высшей степени любопытна, особенно тем, что аналоги ее, пожалуй, трудно отыскать. Она демонстрирует не только интерес к религиозной тематике, но и высокий образец веротерпимости и взаимного доверия. Под одной обложкой собраны статьи высокопоставленных представителей различных конфессий, написанные специально для этого случая. Раввин, мусульманин, христианин, жрец вуду, буддист и индуист рассказывают о своей вере и об основных составляющих своей религиозной системы. К ним присоединяются ученые – исследователи древнейших, доисторических религий и верований доколумбовой Америки.

Книга скомпонована по хронологическому принципу и снабжена перечнем важнейших дат религиозной истории мира. В согласии с фундаментальной классификацией европейского религиоведения, в первой части представлены политеистические религии, а во второй – учения о единобожии, или религии Книги. Часть третья посвящена подборкам высказываний приверженцев той или иной веры по различным вероисповедным проблемам – Творения, вечной жизни, молитвы, молчания Бога, а также по вопросам современных синкретических сект и диалога между религиями.

Каждый из авторов стремился быть предельно доходчивым в изложении сложных вещей, и большинству это удалось. Книга в целом поразительно органична и глубоко содержательна. Например, подобного изложения основ учения вуду я на русском языке никогда не встречала. Само слово давно уже превратилось в пугалку для невежд-атеистов, а на самом деле это очень мудрая и психологически продвинутая вера. Ее ритуалы весьма похожи на некоторые практики психотерапии, особенно связанные с театром.

Кстати, интересно, что упадок религиозной жизни в мире совпал с развитием психотерапии и, невольно, психиатрии – именно потому, что процент душевных болезней резко увеличился в ситуации, когда некому стало играть роль врачевателя душ. Иными словами, психотерапевтическая ценность религиозного ритуала бесконечно высока. И люди интуитивно это понимают. В заключении Рюби приводит такую цифру: в мире более 6 млрд людей, и, по данным на 2000 г., атеистов и агностиков среди них всего лишь 906,9 миллионов. Один из шести.

От себя добавлю вот что: история цивилизаций насчитывает примерно шесть тысяч лет, и только в последние двести из них людям пришло в голову, что Бога, возможно, нет. И если вы скажете мне, что это результат прогресса и продвинутости, я спрошу: а не грешит ли ваше мнение скрытой верой в сверхчеловека? К чему приводят сверхчеловеческие запросы - мы уже повидали, не далее как полвека назад.