Стервы, золушки и их любовники

Марио Варгас Льоса - известный перуанский романист, один из участников мощной латиноамериканской волны в литературе XX в., претендент на Нобелевскую премию. Его книги пользуются огромным успехом в мире, в том числе и в России. "Похождения скверной девчонки" - последний роман писателя, провозглашенный в Европе, как свидетельствует аннотация, любовной сагой столетия.

Этот комплимент подразумевает прежде всего обширную географию романа, а также тот факт, что в нужных местах автор оказывается в нужное время: в Перу - во время герильи, на Кубе - в момент революции, в Японии - в период экономического взлета, в Лондоне - в эпоху "Битлз" и расцвета хиппи. Эти культурные и политические вехи столетия служат эффектным фоном для истории страстной, почти безумной, фантастической любви, начало которой положила встреча подростков в респектабельном районе Мирафлорес в Лиме.

Девочка, которая лихо зажигала мамба и врала всем, что она приехала из Чили, звалась Лили, и это имя стало первым в череде ее фальшивых имен. Она меняла имена, мужей и места проживания с ненасытностью воистину обездоленной и беспринципной стервы, рассчитывая обрести независимость и богатство, но каждый раз оказываясь разоблаченной и вынужденной строить свой великий обман снова. Прототип скверной девчонки - Ребекка из "Ярмарки тщеславия", опускающаяся все ниже и ниже на социальное дно, по причине отсутствия нравственных ориентиров. Однако у Ребекки - персонажа, скорее, сатирического, нежели романтического - не оказалось столь преданного и, главное, морально безупречного поклонника, как Рикардо.

Рикардо, мальчику из Мирафлорес, довольно быстро удалось осуществить свою мечту - поселиться в Париже, и он прожил там всю жизнь на довольно скромное жалованье переводчика. Единственной расточительной и безрассудной вещью в его одинокой жизни оказалась страсть к скверной девчонке. С помощью беззаветной преданности, расплатившись всем, что имел - деньгами, квартирой, душевными силами и надеждой умереть в любимом Париже - он сумел-таки вернуть свою непутевую возлюбленную на путь истинный. И она не забыла его в своем завещании, потому что в конце концов и ей слегка повезло.

Одним словом, перуанский роман - отличное чтиво про любовь. Там все время что-то происходит, кто-то яростно ссорится, умилительно мирится, страстно и эротично любится, иногда с извращениями, кто-то куда-то перезжает, завязывает интересные знакомства, а автор под сурдинку выдает нам увлекательные сведения о разных странах, культурных направлениях и революционных движениях. И все они, благодаря преобладающей важности основной любовной темы, приобретают оттенок необязательности, декорационности, фоновости. Потому что жизнь может быть вполне благополучной штукой, если тебе наплевать на политику. И если не встретится на пути - помилуй, Боже! - какая-нибудь обаятельная скверная девчонка, которая высосет тебя как раковую шейку и бросит в помойное ведро. А ты будешь тридцать лет напролет хранить в ящике прикроватной тумбочки забытую ею когда-то зубную щетку.

Я думаю, многие помнят фильм "Принцесса на бобах", снятый по сценарию Марины Мареевой. Довольно жалкая гламурная история о том, как миллионер полюбил посудомойку, которая оказалась потомком графов Шереметевых, и женился на ней. Что интересно, сюжет сам по себе не абсолютно нереальный - наоборот, в условиях первоначального накопления капитала, когда на самый верх повылезали с самого низа, представления о необходимом совпадении аристократичности и состоятельности на некоторое время оказались сильно размытыми. И кто только на ком ни женился! Однако сказка про Золушку - как жанр и сюжет - истрепана донельзя, и всякое повторение неизбежно хуже первообразца.

Впрочем, речь не о кино, а о книге. В книге имеется продолжение истории, но не безоблачное, а осложненное дефолтом и внезапным массовым разорением вчерашних миллионеров. Дима Пупков попал под колесо истории, остался в одних штанах, да еще должен круглую сумму. Притом разбился в аварии и лежит в больнице. А принцесса Нина, как нетрудно догадаться, принялась за свое любимое дело - спасать. И устроилась работать папарацци, чтобы расплатиться с кредиторами. Однако на ее жизненном пути снова попадается усердный влюбленный - вдовец с двумя детьми Петр Солдатов, который всячески помогает ей выкарабкаться.

Сюжеты в современной литературе пекутся как блины - благо их множество в мировых запасниках, откуда не грех и позаимствовать. Однако чем дальше, тем чаще замечаю, что понимание мотиваций персонажей, осуществляющих сюжет, у авторов отсутствует. Либо тщательно замазывается - ради сохранения гламурной складности, общепонятности, общедоступности. Противоречивые бессознательные побуждения популярности героям, ясное дело, не прибавляют. Случай Мареевой в этом смысле классический.

Ее героиня - типичная стерва, играющая на самопожертвовании и вызываемом им чувством вины. Кроме как пойти в посудомойки, возможностей выжить в те годы было миллион! Особенно у человека с образованием, да еще в Москве. В Москву со всех концов страны стремились, потому что там, в сравнении с провинцией, был финансовый рай. Но Нине-то какой прикол в том, чтобы выживать достойно? Никакого, ибо никто не будет виноват, и самопожертвование накроется. А вы думаете, почему она так долго сопротивляется ухаживаниям миллионщика? Из гордости? Ха. И пошла она за него только потому, что поняла: он - психологически зависимое существо, маменькин сынок. А какой кайф она стала ловить в своих новых, постдефолтных страданиях! И, под предлогом болезни, перекрыла Пупкову все возможности к самостоятельному решению своих проблем. Мужчинам стоит бояться таких женщин. И не верю я, что с Петром Солдатовым, настоящим мужиком, не сопливым инфантилом, что-то у нее может получиться. Он в этой истории - фигура по-настоящему выдуманная.

И вот, развертывая свое повествование эмоционально и талантливо, ничего этого Мареева как будто не замечает. Ну, едва-едва догадывается. Пытается свою героиню стопроцентно оправдать. А как же! Жертвенность - великая сила! Какие слезы из глаз выжимает! Если же учесть миметическую способность литературы, когда читатель(ница) полностью с героиней идентифицируется, то массовый успех любовного чтива, по прикидкам, должен быть обеспечен. Жалея стерву Нину, плакать будут о себе. А о себе кто не любит поплакать? И кто из поглотительниц гламура захочет узнать, что в самопожертвовании может быть (и, как правило, бывает) собственнический расчет?