В той степи глухой...

Дикое поле
Россия, 2008
Режиссер: Михаил Калатозишвили
В ролях: Олег Долин, Роман Мадянов, Александр Ильин, Ирина Бутанаева

ФОТО: dikoepole.ru

Этот фильм должны были делать по собственному сценарию Петр Луцик и Алексей Саморядов. Но оба мастера безвременно ушли еще в прошлом веке, будучи совсем молодыми людьми, оставив после себя лишь одну, зато лучшую, постсоветскую картину – "Окраина"(1998) и написав сценарии для таких хитов 1990-х, как "Дети чугунных богов", "Лимита" и "Дюба-дюба".

Трудно вообразить, чем бы они порадовали зрителя в случае "Дикого поля", но Михаил Калатозишвили в грязь лицом не ударил и памяти талантливых коллег не изменил.

Хороший текст, как показывает опыт и история, от времени не портится, даже если повествует об утраченных реалиях. Конечно, в начале 1990-х, когда был написан сценарий, зрителю было бы легче проникнуться сарказмом и оценить степень иронии над ситуацией распада и всеобщего отчаяния, возникших на фоне исчезновения советской империи. Хотя сейчас, когда страсти во многом улеглись, стало яснее, что "песок не в пустыне, а в голове бедуина".

Действие фильма происходит в степном районе Казахстана, куда судьба забросила молодого врача Митю (в этом аспекте "Дикое поле" явственно перекликается с балабановским "Морфием"), одиноко живущего в совершенно разрушенном как временем, так и безвременьем больничном здании.

Сюжет соткан из ряда приключений местных жителей, по оказии вынужденных обращаться к врачу с проблемами, требующими медицинского вмешательства, хотя бы совсем формального, ибо нужных лекарств у него как правило просто нет, и все это прекрасно знают. Доктор Митя призван спасать от запоя, удара молнии, ранения шальной пулей, но, в отличие от героев того же Булгакова, в аналогичных обстоятельствах как будто вовсе не замечает крайней безысходности своего положения.

Поначалу кажется, что какие-нибудь заявленные в прологе линии, в том числе и романтическая (в умного доктора влюбляется местная красотка, которую ему приходится спасать от смерти), разовьются в нечто более интригующее, но очень скоро выясняется, что в среде, где у людей не осталось никаких интересов, кроме тех, что служат целям физического выживания, не может возникнуть и никаких привычных человеческих реакций.

Аборигены тупо оскотиниваются, причем настолько, что доктору практически не о чем с ними разговаривать, и герою Олега Долина почти не приходится раскрывать рта. В какой-то момент возникает вопрос, как же такой здоровый, умный и красивый мужик живет один в подобной глуши, в окружении в чем-то даже милых, но, в общем, недочеловеков, но к середине фильма мы понимаем, что перед нами метафора, никакого отношения к реальности не имеющая. Это становится тем более очевидным, когда к доктору откуда-то из России внезапно на один день приезжает бывшая возлюбленная, чтобы сообщить о своем новом замужестве, и сей факт не производит на героя ровно никакого впечатления – он, как и все окружающее бескрайнее и пыльное пространство, живет как в анабиозе. Даже появление нежданной Смерти в образе сумасшедшего бомжа, невесть каким образом оказавшегося в казахской глуши в поисках спирта, никого их персонажей не преображает и должного сочувствия вызвать не в состоянии.

Фото: dikoepole.ru

И тут возникает интересный эффект – из набора эпизодов, блестяще сыгранных малоизвестными артистами (кроме "эпизодников" Романа Мадянова и Александра Ильина-младшего узнаваемых лиц нет), складывается мозаика, выходящая за рамки локальной истории, делающая фильм интересным в силу ясности режиссерской мысли и тщательности ее воплощения.

Ритм, монтаж, операторские изыски, как всегда замечательная музыка Алексея Айги создают сплав уродливого, безобразного с возвышенным и прекрасным, из чего, собственно, и состоит вся наша жизнь. Столь любезная авторам сценария идея посттоталитарного кошмара, уходящая корнями в ту эпоху, когда жизнь человеческая не стоила ломаного гроша, спустя годы рефлексии превращается у Калатозишвили в метафору человеческого существования вне религии, порядка и закона. В необходимость черпать душевное и физиологическое здоровье из каких-то потусторонних источников, подчиняясь слепому року.

События – и страшные, и забавные – происходят настолько буднично, не вызывая почти никаких эмоций у их участников, что создается впечатление, будто мы наблюдаем чей-то бред или сон. В этом уходе от привычного истерического дискурса в живописании темных (или обыденных, что одно и то же по мысли авторов) сторон жизни чувствуется сила искусства, а спокойная и лишенная экзальтации манера повествования поощряет зрительское внимание.

В том, что подобные фильмы пока редкость в нашем кино, сомневаться не приходится, но вместе с тем приятно, что их становится все больше. И если мы не можем конкурировать с Западом на уровне дорогостоящих боевиков, то в интеллектуальном и авторском кино наши позиции еще достаточно сильны. Чему "Дикое поле" – прямое доказательство.

В прокате с 22 января