Отходную коммуналкам петь еще рано

"Какой паразит сожрал мои котлеты?!!" – вопль раздался ровно в два часа ночи. Мирно почивающие жильцы коммуналки беспокойно заворочались в своих кроватях. "Сволочи, дегенераты, мерзавцы!!!" Коммуналка начала пробуждаться. "Убью, вашу мать!" Встревоженные граждане, переругиваясь и теряя по дороге тапочки, устремились на кухню, откуда доносились крики и грохот посуды. Посередине кухни, страшная и босая, стояла, потрясая сковородой, с которой падали на пол жирные масляные капли, тетя Юля. "Вышла водички попить, – завидев нас и почему-то успокаиваясь, пояснила она, – глядь, а сковородка-то пустая стоит. А я еще с вечера котлет своим нажарила. Признавайтесь, кто?.." Поднялся шум и гам, жильцы, окончательно вырвавшись из объятий Морфея, начали наперебой выдвигать версии, причем каждый, припоминал какой-нибудь неблаговидный поступок со стороны предполагаемого похитителя котлет. "Второго дня я видел, как Александр Васильевич из моей банки компот пил, – говорил, сверкая нехорошим взглядом в сторону Александра Васильевича, товарищ Пузовкин. – Только я шума не стал поднимать, пускай, думаю, пьет бродяга, чтоб ему подавиться!" "Нужен мне ваш компот, – отбрыкивался Александр Васильевич, – я не нищий чужие компоты воровать. А вот вы, товарищ Пузовкин, 6 февраля прошлого года десять копеек с телефонной тумбочки слямзили..." Перебранка продолжались, жильцы возбуждались все больше. Взаимные обвинения сыпались как из рога изобилия: кто-то вспомнил, как электрик Миша сломал в пьяном виде общественную вешалку в прихожей, кто-то нехорошими словами поносил Марию Степановну, чуть не устроившую пожар. Досталось на орехи и ее любимому коту Пашке, однажды написавшему в суп дяде Жоре-Инвалиду-С-Детства... Поскандалив до четырех Yтра и так и не вычислив котлетного вора, жильцы, ворча разошлись по своим комнатушкам...

В коммуналке я прожил всего семь лет, причем большая их часть пришлась на весьма нежный возраст, но сцена с расхристанной тетей Юлей, грозящей убить обчищенной сковородой вора, визгливые взаимные обвинения соседей, мутные, заляпанные и засиженные мухами окна нашей общей кухни и желтый плафон, скрывающий тусклую лампочку под потолком, до сих пор стоят у меня перед глазами. Иногда мне снится, что я вновь попал в чрево коммунального злого жилья, и я просыпаюсь в холодном поту. Кто с умилением и ностальгией говорит о романтике коммуналок, где все люди были как братья и сестры и сосед помогал соседу? К дьяволу эту романтику! О ней могут вспоминать только те, кто давным-давно обзавелся отдельной жилплощадью. Ну а бедолаги, вынужденные и сейчас делить крышу с "милыми, добрыми" соседями, подобного никогда не скажут. Может быть, за редким исключением.

На сегодняшний день в коммуналках живут 200 тыс. московских семей, и только 2 тыс. из них имеют шанс получить отдельные квартиры в ближайшие годы. В Питере ситуация еще плачевнее. Не зря он считается мировым лидером по числу коммуналок – там в очереди на жилье стоит более 300 тыс. семей, и более 60% из них живут в коммунальных квартирах. А движется очередь очень медленно...

Подавляющее большинство граждан считают коммунальные квартиры порождением советской власти. Это так и не так. На самом деле коммуналки существовали в нашей стране до 1917 года. Тогда большая часть населения городов вынуждена была жить в условиях, когда несколько семей ютились в одной комнате. Подобные жилища по большей части предоставлялись работникам их хозяевами, иногда комнаты арендовались у владельцев квартир или доходных домов. В Москве прародителями первых советских коммуналок стали доходные дома на Мясницкой. В 1918 г. улицу переименовали в Первомайскую, дома национализировали и передали Всероссийскому Совету народного хозяйства (ВСНХ). В домах появились конторы, учреждения и коммунальные квартиры. В них подселяли все новых жильцов, и прежние владельцы, теснимые из года в год, нередко в итоге оказывались в комнате прислуги. Особенно активно "уплотнение" происходило с двадцатых по сороковые годы. Раскулаченная деревня беднела, а Москва наращивала промышленное производство, строила метро, да и советских чиновников плодила. Столица вбирала в себя людей из дальних областей России, из многих союзных республик. Вот тогда и сложилось разнообразие московских коммуналок – культурное, социальное, конфессиональное, даже языковое. Как вспоминает Сергей Сергеевич Ожегов, сын составителя словаря, его отец – многолетний жилец московской коммуналки – часто с профессиональным интересом прислушивался к разговорам соседей, пополняя свои тетрадки. Сочный язык коммуналок (уже питерских) великолепно использовал в своих произведениях Михаил Зощенко.

Жилой фонд столицы состоял примерно на 9/10 исключительно из коммуналок. Многие из них были устроены по коридорной системе, при которой комнаты располагались по обе стороны длинного коридора, а кухня и туалет выносились в конец или выгораживались в закутках. Также для Москвы были характерны коммуналки в бывших барских квартирах, в домах предреволюционной постройки, когда город переживал строительный бум. Кстати, аналог нашим коммунальным квартирам есть и на Западе: люди договариваются снимать вместе большую квартиру, но это происходит на сугубо добровольной основе. Главное отличие советской коммуналки от западной – это государственная собственность на жилье. В СССР государство заселяло людей в такие квартиры независимо от их желания. Следствием этого было вынужденное сожительство, ничем, кроме общего крова, не связанных между собой людей, принадлежащих к самым разным социальным слоям.

Переселиться в отельную квартиру, где никто никому не будет писать в суп и воровать котлеты, – заветная мечта любого бывшего советского человека, измученного коммунальным жильем. Но сделать это не так-то просто. Ведь несмотря на то, что сейчас можно стать собственником комнаты, приватизировав ее, продать эту комнату способен далеко не каждый. К тому же, продавая комнату отдельно, ее хозяин оказывается в убытке: стоимость этой же площади при продаже всей квартиры была бы в два раза выше. Да и спрос на большие коммунальные квартиры, которые после расселения жильцов преображали в роскошные апартаменты (коими они и были до "уплотнения"), упал – граждане с тугой мошной сейчас предпочитают покупать жилье в элитных новостройках. В общем, коммуналкам пока еще рано петь отходную.