"Конфетки" с начинкой из крови и спермы

Общеизвестна любовь российского гражданина к книгам. Когда-то мы гордились тем, что представляем собой самую читающую нацию, потом как-то вдруг перестали. Наверное, потому что стали самой пишущей нацией. Читать уже некогда, зато строчат все кому не лень. Впрочем, это только предположение. А вот цифры, которые свидетельствуют о том, что читать мы все-таки еще любим. Только 9% россиян, согласно данным опроса, проведенного группой компаний monitoring.ru, не читают вовсе. Не известно, почему. Наверное, не умеют – что, кстати, вовсе не смешно... хотя в скобках замечу: по данным исследований Всемирного Банка, Россия вполне может считаться весьма благополучной в отношении грамотности страной, хоть и с оговоркой: всего около 2% взрослого населения не умеет читать. На самом деле в численном выражении это очень много: не менее 2,5 млн. человек. Но даже с таким результатом мы все равно не можем угнаться, скажем, за Пакистаном, где более половины населения не страдают от грамотности, или Египтом, где читать не умеют приблизительно 45%. Что же касается мира в целом, то, по трехлетней давности данным ООН, среди взрослого населения почти 1 млрд. человек не был обучен грамоте. Понимаете, да? Почти одна шеста часть. Едва ли есть основания полагать, что с лета 1999 года мир стал грамотнее. Перманентные конфликты и всевозможные экономические стрессы едва ли способствуют повышению среднего уровня образования планеты.

Между прочим, еще накануне революции в России не умели читать и писать 68% населения. В деревнях этот показатель составлял 80%, а в национальных районах – 99,5%. Однако это всё история. Россиян, которые на данный момент умеют читать и читают, 91%. И говорить мы будем в основном о них. То есть, в частности, и о вас, уважаемые.

Итак, литературные приоритеты, по данным группы компаний monitoring.ru. Хит-парад возглавляют детективы. Им отдано предпочтение 21% опрошенных, причем мужчин среди любителей этого жанра определенно больше, чем женщин: 26% и 18% соответственно. Классическую прозу читают 17% россиян. Здесь гендерные предпочтения строго противоположны "детективной" группе: 21% женщин и только 12% мужчин. Исторические романы читают 16% наших граждан, а любовные романы – 11%, причем меня позабавил тот факт, что среди мужчин нашелся целый 1 (один) процент, который всерьез интересуются художественно оформленными любовными страстями. Признаюсь, я думала, что таких в природе не существует.

Между тем фантастика, вопреки стереотипу, не догоняет даже любовные романы. Только 6% женщин и 10% мужчин предпочитают ее всей остальной литературе. Поэзия, приключения и триллеры оказались в полном загоне: 3%, 3% и 2% соответственно. Интересно, что в группе респондентов от 46 до 55 лет нет ни одного, кто сказал бы, что триллеры – его любимый жанр.

Итак, читают почти все и почти всё. Гм... пожалуй, ни слова не было сказано о сказках, а зря. На свете есть немало взрослых людей, которые с удовольствием читают и перечитывают "Карлсона", "Гарри Поттера", "Винни-Пуха" и иже с ними. Может быть, эти книги отнесли к группе "классическая литература"? А как быть с фэнтези? Это ведь тоже, по сути, сказки. Однако попадают они, скорее всего, в группу "фантастика".

Как бы то ни было, мы читаем. И это, наверное, должно радовать. Кабы не одно маленькое "но". Это "но" можно рассматривать как качество предлагаемой нам литературы и как ее количество. В данном случае вопрос не особенно принципиален, потому что выражение "Наш рынок наводнен низкопробной бульварной литературой" предполагает и то, и другое. Я не зря начала с того, что мы давно уже не читатели, а скорее писатели. И так как ряды наших писателей редеть совсем не собираются, пора, наверное, сказать несколько слов о книгах, которые они пишут.

Прежде всего, существуют книги, которые, в зависимости от читательских предпочтений (см. выше), издают более или менее охотно. Например, весьма ценятся кровь, секс, космические заморочки, братки и серьезные разборки. Если в книге, которая предложена издателю, нет ничего из вышеперечисленного, – можно биться об заклад, что читать ее не станет даже рецензент. Если он все-таки прочтет ее, это будет сделано по диагонали и наспех. Если вы при этом не гений, рецензент напишет: "Отказать" и точно так же по диагонали и наспех обоснует свой отказ.

Но допустим, что в рукописи есть и кровь, и секс, и братки с бластерами, и даже гладко выстроенный сюжет. В этом случае с вами могут начать работать... предварительно уточнив жанр. Без уточнения жанра работать с вами не начнут, ибо тогда непонятно, под какой обложкой продавать книгу. Если вы решили, что жанр вашего детища – любовный роман, вам сообщат, какое количество авторских листов (печатных знаков, машинописных страниц – нужное подчеркнуть) вы должны уделить постельным сценам. В самом гуманном варианте сразу будет уточнено необходимое количество этих самых сцен, и в случае их нехватки вам придется делать одно из двух: менять издателя и начинать все с начала или срочно покрывать недостачу. С боевиками различных жанров то же самое: могут регламентировать количество трупов, боевых сцен, ранений и т.д. и т.п. Очень увлекательно, если подойти к делу с юмором и не слишком всерьез воспринимать свое бессмертное творение. Кроме того, почти все издатели непременным условием ставят открытый финал – для возможности возвращения к теме, если читатель потребует продолжения.

Для чего все это делается? Очень просто: для того, чтобы читатель гарантированно купил данную книгу. И не просто купил, но и захотел покупать произведения этого автора в дальнейшем. Издателя в этом винить нельзя – он выполняет свою работу, сиречь делает деньги. Нельзя в этом винить и читателя: он не может быть в своей массе образованнее и умнее, чем позволяет массовый запрос. Автор, вроде бы, тоже ни при чем: кушать, в общем и целом, хочется. И, что самое печальное, требуется. Таким образом, издатель стремится как можно быстрее (вот отсюда, кстати, некачественная корректура большинства книг) удовлетворить требования читателя (который в массе неприхотлив). Наиболее совестливые издают классическую литературу (которая, как видно из рейтинга, популярна лишь у 17% россиян), однако, даже если начинающий автор исполнил воистину гениальный сольный номер, ему придется изрядно помучиться, прежде чем он заключит вожделенный договор. Ибо о том, что он гений, на обложке написать, конечно, можно, однако читатель с опаской покупает незнакомое имя под незнакомой вывеской: слишком велик риск нарваться на черт-те что, а любой читатель, между тем, считает себя весьма разборчивым в литературном отношении человеком, даже если это не соответствует действительности. Читатель не хочет думать о себе как о всеядном потребителе – ему приятнее чувствовать себя индивидуальностью, вкусы которой сложны и затейливы.

А между тем, если посмотреть на ту литературу, что нам предлагают книжные магазины, то можно заметить, что оригинальных произведений на полках исчезающе мало. Каждый жанр имеет свои законы. Эти законы отлично известны писателю, на долю которого остается лишь заполнить соответствующие сюжетные лакуны, наделить своих героев характерными чертами и добавить чуточку своеобычности. Штамповать "литературные произведения", таким образом, можно довольно долго, чем многие не без успеха и занимаются. Причем книги, написанные в подобной манере, не обязательно будут плохи сами по себе. Можно писать очень качественную бульварную литературу. Как Дюма, например. И даже стать когда-нибудь классиком. Как он же. Для этого нужен не меньший талант, чем для создания чего-то воистину оригинального, гениального и потрясающего своей новизной, философской глубиной и чем-там-бишь-еще.

С другой стороны, наша литература словно бегает по замкнутому кругу: читатель диктует требования издателю, издатель удовлетворяет эти требования, автор подстраивается под издателя, читатель получает свой запрос... и уходит фактически ни с чем. Ибо стагнация есть вовсе не развитие, а аккурат его противоположность. Для деградации в этом случае нужно лишь накормить читателя любимым автором, усыпить бдительность и затем начать подсовывать более низкопробные книги, которые читатель отчасти по инерции, отчасти даже не без удовольствия будет потреблять. Требования его, таким образом, раз от раза упрощаются, издателю хлопот меньше, авторам – и подавно. В результате самая читающая нация в мире довольна как никогда, а хорошую литературу не сыщешь и со свечой на площади.

Самая большая неприятность заключается в том, что весь этот хлам (а по большей части это действительно хлам, так как писать качественную бульварную литературу тоже надо уметь) подсовывается не только взрослым, но и их подрастающим детям, в которых воспитываются соответствующие литературные вкусы и потребности. Дети еще более неприхотливы, и их запросы обозначены еще резче – это не удивительно, поскольку их жизненный опыт меньше, чем у взрослого человека, и ребенку довольно трудно объяснить, что плохое может быть хорошим, а добро зачастую приносит зло. Вместе с тем дети гораздо более восприимчивы и менее требовательны по сравнению со взрослыми. Их легче возбудить, заинтересовать, задеть эмоционально, в конце концов. Труда для этого почти не нужно – достаточно лишь динамично оформить несложную интригу. Какой философский контекст будет иметь сюжет – значения почти не имеет. Я говорю "почти", ибо, на мой взгляд, определенная доля действительно качественной современной литературы все-таки пишется и, что отрадно, издается.

Однако в целом картина выглядит печально. Она выглядит печально даже безотносительно любых сравнений. К сожалению, я не знакома с рынком печатной продукции других стран, но в данном случае этого и не требуется. Объективно та литература, которая в массе поступает на прилавки в наши магазины, не отягощена ни остротой, ни глубиной излагаемых мыслей. Издатели, глобальная задача которых, в сущности, сводится к воспитанию читателей, эту свою задачу выполняют крайне небрежно. Читатель деградирует – вместе с литературой. Винить в этом издателей просто неразумно, поскольку воспитание (как и любой вид образования) требует немалых капиталовложений. А их у наших издателей просто нет. Это тот самый случай, когда политика целиком подчинена экономике, и единственный выход из этого тупика тоже находится на экономическом поле.