Реалист по наследству

Фото gallart.ru

Уже не первый год в Москве наблюдается бум на искусство реализма. Произведения советских художников стремительно растут в цене – на московских Антикварных салонах их работы уверенно теснят картины старых голландцев и венские стулья, а Третьяковская галерея посвятила им целую серию специальных выставочных проектов. Коммерческие галереи, когда-то разумно сделавшие ставку на реалистов, процветают. Кстати, еще каких-то 5 лет назад эти галереи работали исключительно с зарубежными коллекционерами – хитрые иностранцы скупали на корню наше "застойное" искусство и заваливали заказами художников-реалистов, получивших признание в предперестоечную эпоху.

Наконец и наши соотечественники осознали, что не один Шишкин умел писать привлекательные березки и не только Репину удавалось создавать потрясающие портреты. Эти художники лишь стояли у истоков загадочного и неповторимого явления мировой культуры, которое называется русский реализм и которое существует по сей день.

Правда, разыскать профессионала, работающего в этом направлении, нынче не так-то просто. Большинство из них давно уже имеют сложившуюся клиентуру и не любят афишировать себя на арт-рынке. Да и к чему суетиться – ведь спрос на их творчество всегда превышает предложение.

Народный художник России Николай Соломин – преуспевающий мастер-станковист, сумевший воплотить в своем творчестве фирменные традиции школы русского реализма, восходящие к искусству передвижников. Профессия досталась Соломину по наследству. Именно под влиянием отца будущий художник впервые взялся за кисть. "Отец был человеком по тем временам достаточно обеспеченным, он зарабатывал своими картинами, работал иллюстратором книг в издательстве, делал серии открыток с путешественниками, дружил с писателем Гладковым и иллюстрировал его книгу "Цемент". Так вот, летом он снимал дачу. И вот я садился рядом с ним и начинал повторять, тоже рисовать", – рассказывает Соломин-младший. Как раз тем летом его отец по заказу ВХУТЕМАСа исполнял портрет маршала Жукова. "Помню, у Жукова мне очень нравилось обилие орденов, и я увлеченно срисовывал ордена. Главное было – правильно и точно изобразить каждую награду. Поэтому для головы маршала на холсте почти не осталось места", – так маленькому Коле запомнилось то далекое лето. Тогда он даже не мог предположить, что в один прекрасный день станет сотрудником знаменитой Студии военных художников имени Грекова.

За свою жизнь Николаю Соломину довелось исполнить немало крупных заказов. В 1977 г. он практически в одиночку создал гигантскую диораму для кировского музея. А 20 лет спустя его имя возглавило список победителей сложнейшего конкурса на оформление Храма Христа Спаcителя. Но все же сам Соломин считает себя в первую очередь станковистом, причем самого широкого профиля.

Николай Николаевич твердо уверен, что профессиональный художник должен уметь работать во всех жанрах. В богатом портфолио Соломина есть и натюрморты, и пейзажи, но самое главное – он отлично владеет редким в наши дни даром портретиста. Каждый его портрет – это умело схваченный образ, где тонкие психологические характеристики переплетаются с сиюминутным настроением модели. Художник признается, что любит писать портреты, говоря, что "наиболее интересный способ познания психологии человека – писать его".

Нынешнее состояние портретного жанра он определяет как упадок: "У нас сейчас делают образы-типажи, как это принято в кино. Конкретного сходства, характера очень мало. Как важно различие, я осознал, когда начал работать в Храме Христа Спасителя. Делая росписи на нижнем этаже, я понял, что надо писать не просто портрет Марии или Христа, а именно образы, лики. Казалось бы, компоненты все те же – глаза, губы, нос, но какая большая разница! Портрет же – совсем другое дело. Мы пишем грешных людей со всеми их пороками, но это характер, характеристика человека".

Николай Соломин работает не только на заказ. С большим удовольствием художник едет в деревню и пишет бабушек и ребятишек. В прошлом году он побывал в американском городе Санта Фе по приглашению арт-галереи, работающей с лучшими портретистами всего мира, и был там высоко оценен. Признание на самом высоком уровне Соломин заслужил не только в СССР и Америке. Ему доводилось писать Людвика Свободу, и чехословацкий президент попросил разрешения оставить себе портрет. А жена филиппинского президента Маркеса подарила на память о сеансах кольцо с бриллиантовым сердцем – символическое признание таланта русского художника.

С сегодняшних портретов живописца на зрителя смотрят все больше военачальники высшего звена, известные российские предприниматели. Впрочем, сам он считает, что с моделями ему везет: "Мне всегда попадались исключительно умные, толковые и тонкие люди, которые действительно достигли многого самостоятельно". Однажды с художником вышел казус – он ушел от весьма высокопоставленного заказчика в хозяйских ботинках. Тот и не подумал обидеться: "Вот теперь я вижу, что ты настоящий художник. Только гений может целый день проходить в чужих ботинках и даже не заметить этого".

Модным художником Николая Соломина не назовешь. Нет былой правительственной поддержки, а публика все больше тянется к зрелищным перформансам концептуалистов. Среди них, по мнению Соломина, есть немало талантливых людей, но, как это часто бывает, на волне моды балом правят полупрофессионалы. В отличие от многих коллег, художник терпимо относится к представителям новых направлений, считая, что талант все равно проявит себя на любой ниве.

Оставаясь верным законам реалистической живописи, Соломин не чувствует себя маргиналом, да и не является им, будучи востребованным мастером в своем жанре. Он убежден, что те из новых веяний, что навязаны конъюнктурой, рано или поздно канут в Лету. И останется только настоящее искусство, в котором талантливый, профессиональный художник всегда будет востребован.