Риббентропа встретили в Москве бутафорской свастикой

Началу любой войны всегда предшествует определенный период, когда в обществе страны-агрессора формируется некий феномен справедливости насильственных действий. Германия – не исключение. К началу Первой мировой она смогла выкроить себе колониальную империю в 2,9 млн кв. км территории, населенной 12,2 млн человек и созданной в результате затраты огромных средств, дипломатических махинаций, беззастенчивого шантажа и вымогательства, а иногда и прямой агрессии. Эта империя в 5 раз превышала территорию самой метрополии.

В ходе Первой мировой войны Берлин особо не скрывал своих цели – для эффективного развития германской экономики необходимо завоевать "обширные территории" Франции, Бельгии и России (в частности, Прибалтику, Крым, Кавказ, Донской край и район Одессы). Регион Ближнего и Среднего Востока рассматривался в германской столице как надежный плацдарм для последующей экспансии в российскую Среднюю Азию и Британскую Индию. Однако широким планам передела мира не суждено было сбыться. В результате поражения в мировой войне первый этап колониальной экспансии германского империализма потерпел крах, – история колониальной империи Германии закончилась ее бесславным исчезновением. Потеряв по Версальскому мирному договору 1/8 часть территории и 1/12 часть населения в Европе, Германия была вынуждена также отказаться в пользу держав Антанты от всех своих прав на заморские владения.

Но что важно отметить: созданная в ноябре 1918 г. Веймарская республика отнюдь не отказалась от кайзеровских идей. Более того, официальную поддержку в ней получили настроения неприкрытой злобы, расистско-шовинистического угара и реванша за проигранную войну. Особую роль в сохранении и разжигании "колониального духа" сыграли различные колониальные общества. Лозунг был предельно прост: "Германия не может обойтись без колониальной деятельности, соответствующей ее численности населения, ее потребностям и ее мощи, и поэтому должна иметь колонии". В 1928 г. колониальными обществами была выработана "Всеобщая колониальная программа", которая вновь утверждала право Германии на возвращение бывших колоний хотя бы в виде мандатных управляемых территорий.

Примечательно, что в Веймарской республике впервые получил широкое распространение термин "геополитика", которая ставила развитие общества, государства в прямую зависимость от географической среды, в первую очередь от территории. Насаждалась мысль о том, что необходимая "избранному народу" территория должна быть завоевана. Тут же делалась оговорка – необходимо отбросить шовинистическое предубеждение против афро-азиатских рас, что будет способствовать "нашему возвращению в тамошний мир".

Мировой экономический кризис подхлестнул колониалистские устремления германской верхушки. Принятие "плана Юнга", ликвидировавшего союзнический контроль над Германией, позволило германским правящим кругам быстро предпринять шаги в нарушение военных ограничений Версальского мирного договора, что должно было, после соответствующего подготовительного периода, помочь Германии вновь попытаться пересмотреть территориальный статус-кво как в Европе, так и вне ее, с позиций "реальной силы".

Качественно новые черты приобрели колониалистские устремления Германии после прихода к власти Гитлера. Он придал поступательное развитие многим великодержавным идеям "обиженного Версалем населения" и возвел в ранг государственной политики "так близкие народу лозунги реванша". Вопрос о воссоздании германской колониальной империи стал определяться как сугубо политический, как вопрос о новом территориальном переделе мира. "Мир в свое время пострадал от сионистского заговора, этот заговор отнял у немцев жизненное пространство, необходимо восстановить историческую справедливость", – вот основной постулат пропагандистской машины Геббельса. "Это вечная проблема – создать необходимые соотношения между численностью немцев и территорией, обеспечить нужное пространство. Никакая умничающая скромность здесь не поможет. Решать надо только с помощью меча", – говорил Адольф Гитлер в одном из публичных выступлений в 1939 году.

На первых порах основным своим соперником Гитлер считал Британскую колониальную империю. При этом она являлась не только объектом захватнических устремлений Германии, но интересовала Гитлера и как фактор дипломатической игры. В Берлине считали, что колониальные владения Великобритании должны послужить "возбуждающей приманкой" для дальневосточной союзницы – Японии, военная активность которой оказалась бы "сдерживающим" фактором для Англии и США на Тихом океане, а также отвлекала бы большие силы СССР от западных границ.

5 марта 1941 г. в директиве №24 "О сотрудничестве с Японией" Гитлер указывал: "Целью сотрудничества с Японией, основанного на тройственном пакте, является: заставить Японию как можно скорее предпринять активные действия на Дальнем Востоке. Таким образом, английские силы будут ослаблены и центр тяжести интересов США будет перенесен на Тихий океан. Чем скорее это произойдет, тем больше шансов на успех будет иметь Япония, поскольку ее будущие соперники все еще недостаточно подготовлены к войне. Операция "Барбаросса" вызовет особенно благоприятные политические и военные предпосылки для проведения в жизнь этого плана".

Желая усыпить бдительность советского правительства в период сосредоточения немецких войск на флангах СССР (в Румынии и Финляндии) и говоря о том, что после поражения Англии "нужно без отлагательства заняться проблемой раздела британских владений "между Германией, Италией, Японией и Россией", Гитлер настойчиво призывал прибывшего в Берлин в ноябре 1940 г. наркома иностранных дел Молотова, чтобы советское правительство присоединилось к "тройственному пакту" в разделе сфер влияния во всем мире и осуществило "продвижение к открытым морям" – Персидскому заливу и Индийскому океану. При этом фюрер просил передать Сталину огромную благодарность за поставки ценного сырья для военных заводов и четкое выполнение секретных договоренностей относительно Прибалтики и раздела Польши. Он не преминул напомнить, что германская сторона будет и впредь четко следовать двустороннему Договору о ненападении от 23 августа 1939 г. и Договору о границе и дружбе от 28 сентября того же года.

В августе 39-го нацистская Германия завершала подготовку к войне в Европе. Не желая воевать на два фронта, Гитлер предложил подписать советско-германский договор о ненападении, который обещал Советскому Союзу не только мир, но и расширение западных границ. До этого СССР вел переговоры с Англией и Францией о создании "антигитлеровской коалиции". Внезапно эти переговоры были прерваны, а 23 августа в Москву прибыл министр иностранных дел Германии фон Риббентроп.

До тех пор, в течение 1930-х гг., антифашизм был официальной советской политикой. Поворот был настолько неожиданным и невероятным, что в Москве даже не нашлось немецкого флага со свастикой для встречи высокого гостя – он был взят из съемочного реквизита антифашистских фильмов.

23 августа Иоахим Риббентроп и Вячеслав Молотов подписали Договор о ненападении. В строго секретном дополнительном протоколе к нему говорилось о разграничении "сфер интересов" в Восточной Европе. В советскую "сферу интересов" отходили Эстония, Латвия, Правобережная Польша и Молдавия (позднее к этому списку добавилась и Литва). Сразу же после того, как договор был подписан, прекратилась антифашистская кампания в советской печати. Зато Англию и Францию теперь называли "поджигателями войны". Молотов, выступая 31 октября 1939 г. перед Верховным Советом СССР, заявил: "Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это – дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за уничтожение гитлеризма, прикрываемая фальшивым флагом борьбы за демократию".

23 августа 1939 г. во время встречи с Риббентропом в Кремле Сталин произнес тост: "Я знаю, как немецкий народ любит своего фюрера. Я хотел бы поэтому выпить за его здоровье". Второй тост был за Гиммлера, "человека, который обеспечивает безопасность германского государства". Представляя гостю Берию, Сталин шутливо сказал: "Это наш Гиммлер". Риббентроп немного позднее делился впечатлениями со своим итальянским коллегой: "Я чувствовал себя в Кремле, как среди старых партийных товарищей".

При этом уже с весны 1940 г. доминирующее место в планах Германии заняла подготовка к нападению на СССР. Поражение Советского Союза и создание на его территории "Германской Индии", по замыслам главарей Третьего рейха, должны были отрицательно сказаться на положении Англии, поскольку это лишит ее всякой возможности оказывать сопротивление Германии, особенно в богатом нефтью ближневосточном регионе.

Гитлер слепо верил в успех на советско-германском фронте и поэтому приказал генеральному штабу разрабатывать перспективные операции после краха СССР. 11 июня 1941 г. он подписал директиву №32 под названием "Подготовка к периоду после осуществления "плана Барбаросса". Для действий в этот период верховное главнокомандование предполагало использовать 60 дивизий и один воздушный флот, которые высвободятся после разгрома советских вооруженных сил, не считая войск стран-сателлитов. В этом контексте в стенах германского МИДа был разработан так называемый "План Этцдорфа", по которому Французское и Бельгийское Конго, Французская экваториальная Африка, Уганда, Занзибар, Нигерия, Золотой Берег (Гана), часть Кении и бывшие германские колонии должны были стать владениями Германии.

В соответствии с пунктами операции "Феликс" предполагалось захватить: в Африке – Сенегал, Французское Конго, Золотой Берег, Сьерра-Леоне, Нигерию, Южный Судан, Кению, Уганду, Занзибар, часть Бельгийского Конго; в Азии – Индонезию, Новую Гвинею, Британское Борнео, острова в Океании, Малайю и английские владения в Индии. Руководить всеми "мероприятиями" в арабском регионе надлежало Особому штабу "Ф", который был создан в соответствии с директивой верховного главнокомандования (ОКВ) №30 "Ближний Восток" от 23 мая 1941 года.

1 сентября 1939 г. германская армия вторглась в Польшу. Гитлер принял на себя командование вооруженными силами и навязал собственный план ведения войны, несмотря на сильное сопротивление руководства армии, в частности, начальника генерального штаба армии генерала Л.Бека, который настаивал на том, что у Германии недостаточно сил для победы над союзниками (Англией и Францией), объявившими войну Гитлеру. После захвата Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии и, наконец, Франции Гитлер – не без колебаний – решился на вторжение в Англию. В октябре 1940 г. он утвердил операцию "Морской лев", предполагавшую захват Британских островов.

В июне 1941 г. многое указывало на то, что Германия развернула подготовку к войне против Советского Союза. Об этом стало известно из донесений разведки. В частности, Рихард Зорге сообщил даже точный день вторжения и количество дивизий противника, которые будут заняты в операции. В этих условиях советское руководство стремилось не дать ни малейшего повода для начала войны. Оно даже разрешило "археологам" из Германии разыскивать "могилы солдат, погибших в годы Первой мировой". Под этим предлогом немецкие офицеры открыто изучали местность, намечали пути будущего вторжения.

13 июня 1941 г. было опубликовано знаменитое официальное заявление ТАСС. В нем опровергались "слухи о близости войны между СССР и Германией", которые распространяют "поджигатели войны". Немецкая печать обошла это заявление полным молчанием. А Йозеф Геббельс записал в своем дневнике: "Сообщение ТАСС – проявление страха. Сталина охватила дрожь перед грядущими событиями".

В этот же период Гитлер предпринял конкретные шаги для обеспечения поддержки Японии в ее конфликте с США. Он надеялся, что таким образом удержит Америку от вмешательства в европейский конфликт. Но все же Гитлеру не удалось убедить японцев в том, что война с СССР принесет успех, и позже ему пришлось столкнуться с "обескураживающим фактом" советско-японского пакта о нейтралитете.

Автор – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Института военной истории МО РФ.