"Я боялась своего романа и хотела отступить"

"Yтро": Мария, вы самая известная современная польская писательница. Насколько этот статус ограничивает вашу свободу? Или, может быть, вам удается жить своей жизнью, не обращая внимания на шумиху и поклонников? Если да, то расскажите, как у вас это получается.

Мария Нуровская: К счастью, меня далеко не всегда узнают на улице - я все-таки не кинозвезда и могу существовать относительно спокойно. Хуже было в Германии: в контракте с немецким издателем было оговорено мое участие в презентации книг, поэтому я объездила эту страну вдоль и поперек, и с того момента, как сошла с трапа самолета, была окружена людьми. Успех моих книг в Германии стал большой неожиданностью и для меня, и для издателя. Немецких читателей заинтересовать не просто, но нам это удалось. "Письма любви" оставались бестселлером на протяжении 18 лет - из года в год тираж распродавался подчистую. Один немецкий критик написал: "Нуровская бросила семена чувств в сухую немецкую почву". Но мне мои немецкие читатели (а прежде всего, читательницы) показались людьми очень эмоциональными, доброжелательными. Я то и дело слышала, что мои книги изменили чью-то жизнь, и это меня очень радовало.

Нечто подобное я часто слышу и в Польше - польские читатели хранят мне верность уже многие годы, их ряды пополняются новыми. И это удивительно, ведь мне казалось, что я пишу для своего поколения, а оказывается, меня читают не только ровесники моей дочери, но и сверстники внучки. Со многими поклонницами я переписываюсь, я называю их "ангелочками Чарли". Это энергичные девушки - образованные, стремящиеся к успеху, но в глубине души нуждающиеся в интимном разговоре, каким по сути и является литература. Именно для них я написала свою последнюю книгу "Накормить волков", в центре которой - молодежь.

"Y": Как появилась идея книги "Письма любви"? Почему вы выбрали такую форму подачи материала - письма, которые женщина пишет любимому мужчине? Пришла ли эта идея одновременно с идеей книги?

М.Н.: Так получилось. Я просто должна была написать этот роман, хотя очень его боялась. Меня мучили сомнения, я даже хотела отступить, потому что на самом деле эту историю рассказать невозможно. Моя подруга, очень близкая (я бы сказала, это моя вторая мама) - тоже писательница - рассказала мне историю из своей юности. Когда она была еще совсем девчонкой, в варшавском гетто ей пришлось стать проституткой, чтобы выжить самой и спасти родных, и это наложило отпечаток на всю ее последующую жизнь. Уже тяжело больная, она призналась: "Мне не хватило таланта, чтобы описать это, а у тебя получится". После смерти подруги я считала своим долгом выполнить ее волю. Я долго раздумывала, какую форму выбрать и остановилась на романе в письмах, поскольку он представляет собой своего рода исповедальню - это исповедь автора перед собой и читателем. Эпистолярный жанр допускает эмоции, каких не терпит обычная проза.

"Y": Вы лучше всех пишете о женщинах. Вы с ранней юности были таким тонким психологом или понимание пришло с годами и опытом?

М.Н.: Наверное, все дело в том, насколько мои герои мне близки. Обычно в основе лежит история, рассказанная мне тем или иным человеком. Я слушаю, и вдруг что-то меня трогает - и вот я уже знаю, что обязательно должна об этом написать. Мои романы - своего рода мозаика реальных судеб.

"Y": Часто ли подруги обращаются к вам за советами? А незнакомые люди, прочитавшие ваши книги, просят ли у вас совета?

М.Н.: Я уже говорила, что читатели мне пишут, а я стараюсь отвечать. Порой мы просто обмениваемся парой фраз, но случается и так, что завязывается настоящая дружба на многие годы. Меня очень радует, когда мои книги помогают кому-то пережить трудные минуты. Так было, например, с Сильвией: девушка потеряла работу, ее бросил жених, вдобавок она узнала, что серьезно больна. Сильвия уже готова была наложить на себя руки, но по дороге домой зашла в книжный магазин и купила мою книгу "Танго для троих". Она прочитала роман за одну ночь, назавтра купила другие мои книги, и они помогли ей выстоять. Мы переписываемся уже несколько лет. Сильвия получила работу в банке - гораздо более крупном, чем тот, из которого ее выгнали, сейчас она серьезный финансовый аналитик. Собирается замуж и, видимо, мне придется поехать на свадьбу, ведь это я познакомила жениха и невесту: будущий муж Сильвии написал мне, что хотел бы встретить женщину, подобную моим героиням, и я ответила, что знаю такую...

"Y": Как вы относитесь к встречам с читателями? Какой формат встречи с читателями для вас наиболее предпочтителен?

М.Н.: Я люблю такие встречи, хотя не в состоянии принять все приглашения, ведь тогда мне пришлось бы заниматься только этим. Но, когда я встречаюсь со своими читателями и вижу вокруг улыбающиеся лица, это необыкновенно приятно. А форма... форма хороша любая... главное - желание людей прийти, встретиться с автором.

"Y": В своих интервью вы говорили, что вам интереснее психология женщины, нежели мужчины. Но, быть может, существует на свете такой тип мужчины, о котором вы еще не писали и о котором вам было бы интересно написать?

М.Н.: Я женщина, поэтому женская душа для меня - территория более исследованная, нежели мужская. Но в моих книгах фигурируют и мужчины, более того, главный герой романа, который я пишу сейчас, - мужчина. Такой, знаете, похожий на Шона Коннери, которого я обожаю с юности - всегда мечтала встретить человека, похожего на него, но пока не случилось... Впрочем, как знать, быть может, все еще впереди...

"Y": Известно, что Вы купили заброшенную шляхетскую усадьбу. В каком состоянии она вам досталась? Что вы сделали в первую очередь, когда начали приводить ее в порядок? Каково было ваше ощущение, когда вы заново вдохнули в нее жизнь? Есть ли в этом что-то общее с ощущением писателя в момент, когда написана последняя строчка нового романа?

М.Н.: Это старая история. Я с детства мечтала о такой усадьбе, и в какой-то момент моя мечта исполнилась - я начала хорошо (и даже более того) зарабатывать и смогла позволить себе такую роскошь. Мечтой этой я обязана деду. Это фигура вообще необычайно колоритная: он закончил петербургский университет, был эрудитом, прекрасно образованным человеком. Обычно дедушка провожал меня в школу и по дороге рассказывал всякие истории, которые будоражили мое детское воображение. Там всегда присутствовала усадьба и веранда с самоваром. Потом, впервые оказавшись в театре, я поняла, что дед пересказывал мне пьесы Чехова. В тот первый раз играли "Три сестры" - какой-то провинциальный театр, ужасная постановка, которая настолько не соответствовала моим представлениям об этих героинях, что я даже расплакалась.

"Y": Вы закончили факультет польской и славянской филологии. Скажите, есть ли у вас любимые русские писатели? Кто они? Повлияло ли их творчество на ваше?

М.Н.: Я выросла на русской литературе. Мои предки - из окрестностей Гомеля, из могилевской губернии. К сожалению, все мои тамошние дядюшки-тетушки погибли во время Октябрьской революции. Дедушка с семьей бежал в Польшу, но, по сути, так никогда и не расстался с Россией. Когда я была маленькой, он разговаривал со мной по-русски, так что я практически двуязычна. Он привил мне любовь к этому языку и к русской литературе, в семь лет я прочитала "Войну и мир" в оригинале. На отделение славянской филологии я поступила потому, что хотела переводить с русского - до того, как стала писательницей. К сожалению, после смерти деда эта связь с русским языком была утрачена. Но, когда меня спрашивают о любимых писателях, я сразу называю имена Булгакова, Толстого, Платонова. И, конечно, Чехов - мой самый любимый писатель и драматург. А вот повлияли ли их произведения на мое творчество? Пожалуй, я не рискну делать подобные заявления, ведь это были гениальные художники, недостижимые вершины, этакие литературные Гималаи...