Жестокий романс Балабанова

Сам факт выхода на экран "Морфия" в то время, когда страна мучительно пытается вернуться к прошлому и черпает наркотическое вдохновение в большевистской истории, действует как холодный душ на морфиниста

Морфий
Россия, 2008
Режиссер: Алексей Балабанов
В ролях: Леонид Бичевин, Ингеборга Дапкунайте, Андрей Панин, Сергей Гармаш, Катарина Радивоевич



ФОТО: morfiyfilm.ru



По словам Алексея Балабанова, идея постановки "Записок юного врача" пришла его любимому актеру Сергею Бодрову еще в ту пору, когда он снимался в первом "Брате". Но тогда режиссеру сценарий не понравился, проект был положен под сукно, и лишь безвременный уход близкого друга подвиг Алексея Октябриновича вернуться к мысли об этой экранизации. В основу фильма лег оригинальный сценарий Бодрова-младшего, соединившего в единое целое несколько сюжетов Булгакова, в бытность земским врачом ощутившего ужас наркотической зависимости и описавшего свои переживания в раннем цикле рассказов.

Балабанов признается, что, несмотря на внутреннее несогласие со многими трактовками погибшего друга и коллеги, он позволил себе лишь переписать финал картины, оставив сцены, целиком придуманные Бодровым, в том числе эротические, которых у Булгакова нет. Полученный результат, при всем скрупулезном внимании к деталям быта, характеру персонажей и литературным особенностям булгаковской прозы, ни в коем случае не экранное переложение повести, подобно эталонному "Собачьему сердцу" Бортко.

Перед нами фирменный балабановский хоррор, в духе его последних работ. Собственно, от Михаила Афанасьевича, кроме литературной канвы, тут мало что и осталось. Как мы помним, "Записки юного врача", как и большинство текстов писателя, – образец неподражаемой иронии и уникальной булгаковской сатиры. Проза классика, как минимум, лишена той безысходной тоски и отчаяния, которым переполнен фильм Балабанова. Поэтому правильнее было бы сказать, что фильм снят "по мотивам" ранних произведений Булгакова.

В маленькую провинциальную больницу накануне октябрьского переворота приезжает выпускник столичного медицинского факультета, доктор Поляков (Леонид Бичевин), худой нервический юноша, весь какой-то ломаный, но, как быстро выясняется, клиницист и хирург от Бога, без колебаний берущийся спасать жизни безнадежных больных. Профессионализм и бескорыстие мгновенно создают новому доктору славу целителя, а отчаянная самоотверженность покоряет персонал земской клиники во главе с видавшим виды фельдшером Анатолием Лукичом (Андрей Панин). Интересная сестра милосердия, она же провизор больничной аптеки Анна Николаевна (Ингеборга Дапкунайте) становится не только любовницей, но, постепенно, и добровольной соучастницей в наркотических "трипах" своего кумира. В те времена морфий был чем-то вроде анальгина, универсального обезболивающего на все случаи жизни, и "подсевших" на него буквально узнавали в лицо. На фоне революционных потрясений зимы 1917 г. в жизни доктора возникает цепь довольно мрачных событий, инспирированных как его болезненной зависимостью, так и ужасом происходящего вокруг всеобщего "отречения от старого мира".

Балабанов, то ли с подачи Бодрова, то ли вопреки ему, реализуя собственную мрачную картину мира, "отцепил" все сатирические аллюзии и автобиографические подробности прозы Булгакова, превратив его полные самоиронии и трагикомического пафоса строки в жутковатый массакр.

В роли побочной любовницы Екатерины Шеффер режиссер намеревался снять свою любимицу Ренату Литвинову, но та отказалась (не удивлюсь, если из скромности), и в довольно смелых сексуальных сценах выступила сербка Катерина Радиевоевич, а местного помещика, которому пустили "красного петуха", должен был сыграть Никита Михалков, хотя Сергей Гармаш, умирающий в кадре от ожогов, выглядит более чем органично.


Фото: morfiyfilm.ru

Вряд ли найдется хоть один зритель, кого не шокирует сцена ампутации конечности с помощью хирургической пилы; или анатомически подробная операция по ликвидации пневмоторакса у погибающего от дифтеритного криза ребенка. Именно на этих сценах Балабанов фокусирует внимание критики, с тем чтобы раз и навсегда отвязаться от традиционных обвинений в гипернатурализме.

Кидая раз за разом кость тем, кто видит нем злобного мизантропа и чуть ли не "фашиста", Балабанов постепенно доводит концентрацию всего, что сам ненавидит, до предела. Такова, стало быть, его режиссерская концепция, и изменять ей он не намерен. В "Жмурках" Балабанов, хоть и в сатирическом ключе, обыграл недочеловеческую суть бандитской романтики 1990-х, в "Грузе 200" - маниакальную жестокость "простого советского человека". В "Морфии" воедино сведены все линии предыдущих экзерсисов, а порок и ужас существования гнездится в людской природе, в самой человеческой оболочке.

В последних фильмах Балабанова, в отличие от ранних лент, нет места положительным героям, и безысходность становится основной авторской тезой. С профессиональной точки зрения, на фоне предыдущих нескольких картин "Морфий" стоит особняком, точно так же, как снятое десятилетием ранее стильное ретро "Про уродов и людей". Когда Балабанов обращается к далекому прошлому, он пользуется куда более вычурными и изощренными художественными приемами, пытаясь соответствовать духу описываемой эпохи гораздо точнее, чем в рассказах о настоящем.

Саундтрек, нарезанный из городских романсов 1910-х, с шипением доносящихся из граммофонной трубы, компьютерная обработка изображения, искусно состаривающая кадр, всевозможные операторские изыски, балансирующие на грани анимационной графики, и прочие кинематографические виньетки стирают ощущение нарочитой жестокости в ключевых сценах и обращают публику в зомби, послушных режиссерской воле. Оторваться от этого страшного и одновременно чарующего действа трудно, несмотря на периодические приступы тошноты, как в анатомическом театре.

Как и в случае "Груза 200", новый фильм Балабанова вряд ли можно отнести к категории "для семейного просмотра". Большая часть публики будет, скорее всего, шокирована натурализмом и нарочитой неполиткорректностью некоторых сцен. Не удивлюсь, если последуют спонтанные обвинения режиссера в экстремизме. Но в любом случае придется признать, что перед нами работа мастера, хотя смотреть на столь вольную трактовку любимого текста не всегда приятно.

Сам факт выхода на экран "Морфия" в то время, когда страна мучительно пытается вернуться к прошлому и черпает наркотическое вдохновение в большевистской истории, действует как холодный душ на морфиниста. Очень трудно спасти наркомана. Но делать это необходимо, чем Балабанов и занимается.

В прокате с 27 ноября

Ответить:

ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ

новости партнеров

Новости партнеров

Загрузка...

Выбор читателей