Криминальная утопия

Для привлечения и развлечения читателей в каждом из романов серии "Остросюжетная проза" издательства "Вагриус" содержится загадка: например, лукаво зашифрованная анаграмма слова, имеющая отношение к заглавию романа или к фамилии персонажа. Первые пять отгадавших, разумеется, получат ценные призы. Но не было бы смысла говорить о книгах этой серии, если б подобными словесными играми исчерпывалось всё их содержание.

Прашкевич Г., Богдан А. Пятый сон Веры Павловны. Современная утопия.

Ценность популярной прозы, не претендующей на нетленность, но с успехом удовлетворяющей потребностям образованного человека, заключается еще и в том, что по ней легко отслеживать умонастроения общества. Например в том, что касается места действия. Самобытность провинциального уклада жизни – почти экзотика для русской литературы еще совсем недавнего времени, которая знает, пожалуй, только два типа провинциалов: либо вечно пьяный автохтон дядя Вася (иногда в ипостаси хранителя народной мудрости), либо "омосквичившийся" лимитчик. Появление в литературе провинциала, не утратившего местечковой уникальности и в то же время культурно и интеллектуально продвинутого, – очень показательная черта современности, которую можно отнести к положительным результатам всеобщей демократизации.

Весьма характерно то, что ни в одном из прочитанных мною романов серии "Остросюжетная проза" действие не происходит в Москве. То есть в Москву герои, конечно, наезжают – за руководящими указаниями, если положено по сюжету. А дальше едут в провинцию. Это, я бы сказала, решительный поворот. В самом деле, в большинстве детективов сыщик выступает на московской арене: от "знатоков" до Насти Каменской. И если кто из светил едет в провинцию, то в качестве именно москвича. С определенными полномочиями, с известными мотивациями и предубеждениями. Дальнейшее предсказуемо. И нужно обладать известной смелостью, чтобы сказать: что нам Москва! У нас тут, "в уездном городе N", свои сыщики, свой бизнес, свои люди, свои истории. Не хуже столичных.

Смелость, как известно, качество, имеющее тенденцию к росту и развитию. В романе Г.Прашкевича и А.Богдана "Противогазы для Саддама" Томск как родина героя только упоминается, а действие разворачивается в основном в Москве и в Эстонии. В романе "Человек "Ч" события, за малым исключением, происходят в Томске, но сам топоним стыдливо затушеван – не сразу и поймешь, что это за город, хоть и ясно, что не Москва. Зато в нынешнем, третьем по счету, произведении авторы наконец-то откровенно признаются: да, мы в Томске, и гордимся этим! В книгу включены стихи и письма томского поэта Макса Батурина, о чем специально упомянуто в постскриптуме.

Не могу не сознаться, что авторский тандем Прашкевич – Богдан и плоды его творческих усилий нравятся мне все больше и больше. Сюжет от романа к роману становится все более острым, а философско-идейная сторона дела все более глубокой и увлекательной. Если б вы были интеллектуалом, побитым и потрепанным безденежьем и невостребованностью в обществе, и притом озабоченным судьбами спившихся и сколовшихся коллег, то что бы вы сделали, попади в ваши руки большие (фантастически большие) деньги? Я имею в виду, что бы вы сделали социально полезного для выброшенной за борт современности интеллигенции? Как устроили бы ее, интеллигенцию, – чтобы, никому не нужная, она оказалась довольна и счастлива? Оказывается, в истории уже были примеры подобного, а уж теоретически все продумано до мелочей. Но главное здесь – даже не замысел и его осуществление, которые в принципе возможны и даже предсказуемы, главное – просчет всех последствий своего деяния, в том числе и моральных. Иными словами: возможен ли рай в одном, отдельно взятом бункере?

А начинается все с того, что в городе Томске вдруг и странным образом пропадают довольно-таки известные люди: поэт-скандалист Мориц, процветающий бизнесмен Мезенцев, не слишком удачливый торгаш-оригинал Варакин, несовершеннолетний инвалид Венька. Под мостами и на свалках находят трупы с их паспортами, оказывающиеся при ближайшем рассмотрении трупами совсем других людей. В то же время распространяются слухи о некоем страшном и таинственном отце Дауне, которому огулом приписывают все совершенные в городе преступления. Совсем уж нелепое происшествие – у крупного воротилы Суворова по прозвищу Философ украдена сумка с записной книжкой – становится отправным пунктом детективной интриги, а само содержание записной книжки – основным моментом интриги морально-философской. Поиск сумки Философ доверяет Сергею, уже знакомому читателю по книге "Противогазы для Саддама", и вместе с сумкой и книжкой Сергей обнаруживает удивительные, необычайные вещи, само существование которых можно вообразить только в Томске, вернее – в таежных увалах, в которых, наверно, все возможно. Что это такое – я не скажу, чтобы не портить удовольствие от чтения. Намекну только, что таежная тайна связана, ни больше ни меньше, с утопической идеей, теоретиками которой были Томас Мор и Фурье, а первым практиком – английский фабрикант Оуэн. Одним из представителей братства мыслителей-утопистов был и Чернышевский, чье присутствие в романе начинается уже с заглавия.

Измайлов А. Трюкач. Роман о каскадере.

Если вдуматься, каскадер – самая подходящая профессия для героя криминального боевика. Потому что он по определению владеет необходимыми приемами и прошел специальную подготовку, чтобы совершать подходящие к сюжету подвиги. Каскадер Виктор Ломакин их и совершает, сражаясь за собственную безопасность в непростом мире больших и очень больших денег. Хотелось каскадеру снять свой собственный триллер – снял. Однако попутно выяснилось, что он не только денег за него не получит, но и оказался должен инвестору астрономическую сумму, неуплата которой смертельно опасна. Однако каскадер, строптивец и Фома неверующий, решил лично все проверить и раскрыть чужие крапленые карты. Тут-то все и началось! Крутые виражи сюжета обозначены загадочными исчезновениями: исчезает труп старушки, кассеты с фильмом, киноаппаратура. Не менее загадочно возникают: ожившая старушка и новые, несанкционированные трупы. Разумеется, непременный хэппи-энд все ставит на свои места, и упрямый Ломакин получает не только полную ясность картины событий и отпущение долгов, но и прекрасную возлюбленную.

Роман А.Измайлова номинирован издательством "Вагриус" как иронический детектив. Любя иронию во всех ее проявлениях вплоть до стеба, я ценю ее в основном за присущий ей интеллектуализм, а в случае стеба – за его необязательность, отвязность и нетребовательный абсурдизм. В манере письма автора "Трюкача" я не нахожу ни того, ни другого; под ироничностью здесь ложно понимается ерничество, не всегда необходимое, иногда навязчивое, а порой и прямо противоположное повествовательной задаче. Впрочем, на вкус и цвет мы дети разных народов, тем более что стиль высказывания присяжного приколиста нынче в моде. К тому же неподдельная острота интриги и ее захватывающе стремительное развитие искупают, на мой взгляд, все недостатки стиля. Приятного чтения!