Тарантино с привкусом грешка

Доказательство смерти (Grindhouse. Death Proof)
США, 2007
Режиссер: Квентин Тарантино
В ролях: Марси Хэрриелл, Курт Расселл, Росарио Доусон, Джордан Лэдд, Роуз МакГоуэн

Расчленив дилогию закадычного дуэта Квентина Таратино и Роберта Родригеса "Грайндхаус", прокатчики подложили зрителям огромную свинью. По отдельности "Планета страха" и "Доказательство смерти" напоминают игру в цитаты: кто больше вспомнит, тот и молодец. Вместе - рождают потустороннее ощущение телепортации.

Само слово "грайндхаус" пришло из 1970-х, когда голливудские воротилы решили заработать на дешевых фильмах категории B, с кровью и сексом в главных ролях. Обычно устраивались спаренные сеансы - два фильма по цене одного: самое то для озабоченных парочек и замерзших бомжей. Тарантино с его любовью к массовой культуре и жанровому кино задумал "грайндхаус" реанимировать. Выцветшая картинка, аляповатые титры, царапины на пленке, халтурная склейка, затыки со звуком и вырванные эпизоды знакомы всем, кто застал кассетную эру. Как и задумывалось, два фильма, про зомби и про маньяка, в американском прокате шли одним сеансом. В перерыве показывали трейлеры к несуществующим фильмам, которые якобы скоро выйдут на экран.

Упомянутые трейлеры сняли четыре человека. Родригес сделал "Мачете" - там престарелый мексиканец в команде с вооруженными до зубов священниками мстит каким-то бонзам. Режиссер второго "Хостела" Эли Рот снял "День благодарения" про тотальную поножовщину, опасный батут и безбашенный минет. Автор недавнего стеба "Типа крутые легавые" Эдгар Райт в своем отрывке зарубил топором певицу Кэти Мелуа. А Роб Зомби спародировал классический наци-трэш "Ильза - волчица СС". Это особый подарок: веселая старомодная чернуха, какую нынче не делают.

"Доказательство смерти" начинается с получасового женского трепа. Когда у Тарантино говорят мужики - про гамбургеры, Библию или молочный коктейль, - это словоблудие воспринимаешь как попытку объяснить мир методом от частного к общему. Женщины в таких объемах и с такой скоростью трещат только в мексиканских сериалах, и сильная половина человечества с непривычки скучает, хотя лучше бы набрала побольше воздуха в легкие.

Три знойные голоногие девицы отправляются в техасский бар выпивать. И выпивают, надо сказать, хорошо. Крепко выпивают. Не без помощи резвого бармена в исполнении самого Тарантино. Рядом ужинает смурый субъект со шрамом: это Каскадер Майк, его тут каждая собака знает. Прежде он выступал на гонках, а нынче демонстрирует трюки одиноким девушкам, поздно возвращающимся домой. По контрасту с пустой болтовней вторая часть фильма, происходящая в том же богом забытом углу, наполнена диким экшеном, аж руки потеют. Тут из осмысленных слов остаются только "фак" да еще пара сальных шуточек и дежурных оскорблений. Коренастая Зои Белл, дублерша Умы Турман в "Убить Билла", выполняет на капоте какие-то несусветные трюки. Майку достанется.

Как настоящий бог мелочей, Тарантино в "Доказательстве смерти" подкидывает бесконечный ворох говорящих деталей: номера машин, марки сигарет, придорожные рекламные щиты, песни фоном - ничего случайного в кадре. Киноманы сбились со счета, выискивая скрытые цитаты. Сами по себе поиски, конечно, прекрасны, как и любая интеллектуальная "отгадайка", как и любой фильм Тарантино, идеальный с точки зрения кинематографа. А здесь Квентин впервые сам встал за камеру.

Но есть и более приятный факт, который доставит удовольствие человеку, не слишком разбирающемуся в трэше 30-летней давности. Тарантино снял не просто фильм с адреналиновыми погонями и не какую-нибудь взбесившуюся энциклопедию кино - он сделал полнокровный перформанс "Доказательство реальности". Знать правду тут совсем не обязательно: как раз сомнения рождают ощущение реальной жизни. Это уже не кино, не мир целлулоида, не великий обман - как минимум, это кино в квадрате. Наблюдение за наблюдающим через двойную замочную скважину. С привкусом мелкого грешка.

Тарантино вовлекает зрителей не по линейной схеме сопереживания, а цепляет спиралью забытых собственных и чужих эмоций. Вкупе с трейлерами и "Планетой страха" трехчасовая молотилка Тарантино – Родригеса, провалившаяся в американском прокате и освистанная в Каннах, выворачивает наизнанку важнейшее из искусств и открывает ящик ассоциаций: кому феминистский манифест, кому задушевная исповедь, кому любимый боевик.