Между школой и телевидением

ФОТО: goldenmask.ru

Театральный фестиваль "Эдинбургский Фриндж в Москве", организованный "Золотой маской", закончился, не успев начаться, если, конечно, не считать пяти показанных спектаклей. Грустное и временно непреодолимое противоречие фестиваля заключалось в том, что большое (невероятный парад всевозможных форм театральности на оригинальном Фриндже) представляли через малое (московскую выборку спектаклей). А если вдаваться в арифметику, то и вовсе - громадное через микроскопическое.

В Эдинбурге за это же время - примерно полторы недели - успевают показать более 10 тыс. спектаклей. Но здесь важнее другое: московский зритель, возможно, впервые столкнулся с не фестивальным и парадным, а обыкновенным, не слишком знаменитым, провинциальным и в некотором роде среднестатистическим европейским, в данном случае британским, театром. Если попытаться вообразить подобный парад среднестатистических провинциальных российских спектаклей, то получается порядком кошмарное зрелище под предводительством школьного Островского и остряка Рэя Куни. Поэтому главный вопрос о вероятности проведения российского Фринджа связан не с количеством и не с качеством постановок, а с их природой. Ярмарка экспериментального (даже неудачного) театра - это одно, а ярмарка полупросвещающего, полуразвлекающего театра (даже удачного) - совсем другое. Российский Фриндж - это вопрос о том, возможен ли в России театр между школой и телевидением.

"Предлагаемые обстоятельства" (театр "Третий ангел") и "Дамаск" (театр "Траверс") - примеры таких постановок с британской стороны. Малолюдные, без особенных технических ухищрений, основанные на частных, хотя и с возможностью далеко идущих выводов, историях. Спектакли на каждый день.

"Предлагаемые обстоятельства" родились из сценографической идеи постановщиков (Александр Кэлли, Рейчел Уолтон, Крис Торп): а что если на сцене декораций изначально не будет, а они постепенно будут появляться из-за кулис. Стол, стулья, диван, книжные полки, торшер - и вот уже вырисовывается интерьер квартиры, в которой давно, уютно и привычно живет семья. Диалоги для любящей друг друга, но испытывающей кризис пары сочинялись в ходе репетиций - ни специального драматурга, ни текста пьесы не существовало. Вышла занимательная история о странностях любви - незамысловатая, но вовсе не глупая. И странностей-то при ближайшем рассмотрении никаких нет, это просто разные гримасы жизни - легкой и бесцветной, как выносимая мебель.

"Дамаск", напротив, опирается на пьесу шотландского драматурга Дэвида Грейга, "имеющего специальный интерес" к Ближнему и Среднему Востоку. На сцене выстроено подобие гостиничного холла - стойка ресепшн, пальма в кадке, фортепьяно с исполнительницей музыки для отдыхающих. Интрига спектакля - в несовпадении жизненных конструкций приехавшего в командировку шотландца, написавшего учебник английского языка, и местных жителей, гостиничного служащего и институтской преподавательницы. "Она уедет к маме в теплые края и будет гулять по берегу моря", - отрабатывает шотландец формы глаголов в будущем времени. "Они будут жить в Израиле и гулять по тому пляжу, по которому я никогда не смогу гулять", - поясняет европейцу подтекст им же сочиненной фразы арабская коллега. Восток - Запад, намек на адюльтер, трудности перевода и невозможность культурной и политической корректности составляют не то чтобы поле напряжения, но размышления. Диссертацию не напишешь, но вечером будет что обсудить за ужином. Посмеяться, но не забыть - для хорошего театра этого бывает вполне достаточно. Вопрос в том, как научиться не путать болезненные колики с искренними улыбками и перестать, наконец, хохотать над любым кривлянием на сцене. На ней ведь совершенно необязательно кривляться. И тогда праздник театра, чем и является Фриндж, вполне может прописаться и в России. Были бы спектакли, зрители найдутся.