Шутка с митингами становится опасной

Упорство, с которым власти протаскивали закон о проведении митингов к 12 июня, может сыграть с его авторами злую шутку: в назначенный день на акцию отправятся не только заядлые борцы с режимом, но и самые широкие слои населения


ФОТО: ИТАР-ТАСС



Владимир Путин все-таки подписал закон, ужесточающий ответственность за нарушения на митингах. Закон явно торопились принять до выходных, когда в Москве должен пройти "Марш миллионов". И тем не менее интрига (по сложившейся уже традиции о принципиально важных решениях главы объявляют в пятницу и под конец рабочего дня) сохранялась до последнего момента: а вдруг не подпишет? А вдруг прислушается к призывам – да хотя бы собственного совета по правам человека, который накануне дал совершенно разгромное заключение на закон? Или уполномоченного по правам человека Владимира Лукина, который призвал вернуть закон на доработку в Госдуму, назвав его "поспешным" и "противоречивым"

Прецеденты известны - в 2010 г. Дмитрий Медведев наложил вето на поправки в закон о митингах, которые ужесточали условия проведения массовых акций на "объектах транспортной инфраструктуры" (подразумевались прежде всего выступления автомобилистов, вроде акций "синих ведерок). Медведев тогда разъяснил, что публичные мероприятия нужны для "выражения и формирования мнений" и являются "одной из наиболее эффективных форм воздействия на деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления".

Золотые слова! Но, кажется, такая форма воздействия оказалась даже чересчур эффективной – новый закон, очевидно, направлен на то, чтобы любой ценой свести к минимуму число участников протестных акций. При этом его авторы слишком торопились, чтобы затруднять себя выбором инструментария. В экспертном заключении рабочей группы совета по правам человека отмечается, что фактически этот закон подменяет административную ответственность за нарушения на митингах уголовной.

До сих пор существовало четкое разделение: административный штраф – до 5 тыс. руб., штраф как наказание за уголовное преступление – от 5 тыс. и выше. Теперь за организацию массового мероприятия можно схлопотать до 300 тыс. руб. – если, например, суд решит, что демонстранты кидали мимо урны окурки и тем самым нарушили санитарные правила. И это намного больше, чем штраф в 40 тыс., который грозит за нанесение легких телесных повреждений. Хотя нанесение легких телесных повреждений – это уголовное преступление, но фактически чей-то разбитый нос (если это конечно не нос омоновца) обойдется дешевле испорченного демонстрантами газона.

На самом деле упорство, с которым закон протаскивали к 12 июня, может сыграть с его авторами злую шутку: на протяжении последних недель поправки в закон о митингах оставались центральным событием для всех СМИ, обеспечив бешеный пиар "Маршу миллионов". А "итальянская забастовка" в Госдуме, давно отвыкшей от дискуссий, вызвала настоящий фурор. Ажиотаж не успеет утихнуть до 12-го числа, а это значит, что смотреть, как работает новый закон, в назначенный день отправятся не только заядлые борцы с режимом, но и самые широкие слои "рассерженных горожан". Подобный эффект усиления протеста можно было наблюдать после жестких высказываний Путина в адрес митингующих в декабре.

По всей видимости, в Кремле это понимают: на обратном пути из азиатского турне Путин неожиданно приземлился в Санкт-Петербурге, чтобы провести совещание с судьями. На нем президент сообщил, что знаком с позицией своего Совета по правам человека, но не видит, чем принятый Госдумой закон отличается от аналогичных законодательных актов других европейских стран. Для пущей наглядности на сайте главы государства даже появилась сравнительная таблица санкций . Для чистоты эксперимента следовало бы приложить еще и данные по средним зарплатам в этих странах, ну да и так сойдет. В любом случае до служителей Фемиды, которым очень скоро придется новый закон применять, был доведен следующий месседж: правоприменительная практика не должна ограничивать демократические права граждан, карать следует в первую очередь радикалов.

Вот только одна проблема: власть склонна видеть экстремизм практически в любом политическом протесте. Поэтому надежды на то, что правоприменительная практика будет складываться по мягкому варианту, практически нет. Новые меры вводились для того, чтобы отбить желание митинговать у как можно большего количества участников протестных акций. И мальчики для показательного битья должны найтись.

Ситуация усугубляется тем, что лидеры несистемной оппозиции в последние месяцы и сами оказались в идеологическом тупике, и наиболее простым выходом из него представляется открытая конфронтация. Это означает, что с обеих сторон возможны провокации, то есть любое официально санкционированное мероприятие может закончиться разгоном, как это произошло с "Маршем миллионов" 6 мая. После чего суды исполнительно проштампуют серию обвинительных решений, которые будут восприняты обществом как репрессивные и обострят противостояние. Оно будет разворачиваться не только на площадях: оппозиция обязательно оспорит новый закон в Конституционном суде и в ЕСПЧ, а судебная трибуна, особенно ввиду отсутствия других – далеко не худшее место для провозглашения политических лозунгов. По крайней мере, оттуда не гоняет ОМОН.

В итоге прогноз неблагоприятный: на какое-то время число участников протестных акций, может быть, и сократится за счет граждан, не готовых в данный момент рисковать. Но протестные настроения никуда не исчезнут, а в перспективе сулят лишь рост числа выступлений. Особенно, если на нынешнее недовольство "общеполитического" характера наложится социальный протест.


Обсудить на Facebook

новости партнеров
Загрузка...

Новости партнеров

Загрузка...

Выбор читателей