Всю жизнь служивший красоте

В Нью-Йорке о нем и сегодня говорят, как о легенде, тем паче среди русской диаспоры. Хотя многим из ныне живущих привелось быть его современниками, а иным счастливцам даже работать вместе с Александром Либерманом. Сегодня ему было бы за 90, но когда он оказался в Новом Свете – он не достиг и 30-летия.

Сын киевского лесопромышленника-еврея и московской актрисы-цыганки Саша Либерман провел раннее детство в Киеве, а юношество - в Лондоне и Париже, куда успел попасть после событий 1917 года. На берегах Сены он начал и свою деятельность как фотограф (Александр работал и для французского Vogue), и именно там - во Франции (но уже в Ницце) - встретил свою самую большую любовь виконтессу дю Плесси, урожденную Татьяну Яковлеву, знаменитую страсть поэта Маяковского и одну из первых красавиц Европы. Они проживут вместе полстолетия, но не на Лазурном Берегу, а в Нью-Йорке, куда Александр и Татьяна перебрались с наступлением Второй мировой войны.

Их союз оказался столь же прочным, сколь успешной оказалась и карьера Александра Либермана. Начав работать для американского Vogue (в 1941 г. майский номер журнала, посвященный летней моде, уже вышел с обложкой, сделанной русским эмигрантом), он вскоре стал арт-директором издания, а затем и руководителем всего издательского дома "Конде Наст", которому принадлежал знаменитый модный журнал. Именно благодаря его стараниям, но прежде всего благодаря исключительному вкусу и чутью Либермана, в Vogue начали работать ставшие впоследствии "священными чудовищами" мировой фотографии Ричард Аведон и Ирвин Пенн. Интересно, что Либерман не просто покупал таланты, но и помогал им сделать громкую карьеру.

"Своим успехом в Америке я обязан прежде всего двум людям, - говорит известный русский фотограф Леонид Лубенецкий, снимавший чуть ли не всех знаменитостей Старого и Нового Света 70-90-х гг., – Ричарду Аведону и, конечно же, Александру Либерману. Более того, я обязан ему знакомством с Иосифом Бродским".

Дом на 70-й авеню Манхэттена, в котором Александр Либерман и Татьяна Яковлева прожили почти всю свою жизнь, был настоящим культурным оазисом Нью-Йорка. Здесь можно было встретить кого угодно – от индийского махараджи и саудовского шейха до бедного русского политэмигранта, ищущего работу. В этот дом приходили не только за последними новостями, но и за помощью. Хозяин неизменно был душой общества, и единственное, что ему досаждало, - вопросы о Маяковском, от которых он предпочитал деликатно уклоняться, отсылая любопытных к своей жене. Впрочем, и Татьяна Яковлева тут хранила вежливое молчание.

Дамское общество (включая и Диану Вриланд, суровую руководительницу американского Vogue в 60-70-е гг.) - было без ума от статного красавца с мушкетерскими усиками на лице чуть экзотической породы. Но для него существовала лишь одна женщина на свете. Все остальные были лишь на фотографиях или на картинах, которые он писал в своей студии каждый уик-энд. Говорили, что Либерман до последнего дня сожалел о том, что не стал художником. Сам маэстро никогда не высказывался на этот счет, оставляя упражнения с кистью и холстом лишь как главное хобби своей жизни. Впрочем, сегодня и созданное им в искусстве живописи стало достоянием многих музеев мира.

А жизнь русского шефа-редактора "Конде Наст" – достоянием истории, в которую Александр Либерман вошел не только как адепт красоты и блистательный менеджер, но и как остроумный собеседник, говоривший, что ему "приятно быть любимым той самой женщиной, которую любил гениальный поэт".