Грузины вторглись на Чеховфест

Плановая кульминация VII Международного театрального чеховского фестиваля, проходящего в Москве с конца мая, назначена на июль. Именно тогда будут показаны четыре спектакля знаменитого канадского режиссера и знатока эффектной театральной формы Робера Лепажа. Но "канадский сезон" внутри чеховского фестиваля составляют не только его работы. За Канаду также ответят танец, цирк и Чехов. Хореограф Мари Шуинар покажет свои танцевальные постановки, цирк "Элуаз" - мокрое шоу "Дождь", а по мотивам рассказов Чехова будут даны "Chekhov's shorts".

Правда, особенность чеховского фестиваля в том, что за кульминацию можно принять практически любой спектакль из программы. Имена Питера Брука, Пины Бауш, Филиппа Жанти, Мэтью Боурна, Оливье Пи трудно не связывать с моментами наивысшего напряжения. Впрочем, отсутствие конкурса и, соответственно, каких-либо премий позволяет не заниматься довольно безнадежным делом по сравнению впечатлений, а просто смотреть собранные в Москве шедевры мирового театра.

Его легендой, например, является Роберт Стуруа, который привез два спектакля своего родного Тбилисского театра им. Руставели. На сцене Театра им. Моссовета дважды были показаны "Сладковато-печальный запах ванили" и "Невзгоды Дариспана". Обе постановки сделаны Стуруа в соавторстве: вторыми режиссерами значатся, соответственно, Андро Енукидзе и Заза Папуашвили. Когда еще только формировалась программа чеховского фестиваля вместо "Сладковато-печального запаха ванили" стояло другое название. Оно сохранилось и в буклете: "Солдат, любовь, мальчик из охраны и... президент" по скетчам Лаши Бугадзе, чьи тексты известны и в Москве. В театре "Практика" шла его "Потрясенная Татьяна" (режиссер Михаил Угаров), в которой действие строилось на абсурдном переплетении будничной жизни и войны. В "Солдате..." ангажированность также трудно не заметить, хотя о каком именно президенте идет речь, не уточняется. Но все же режиссер не без оснований предположил, что спектакль, "при сложных взаимоотношениях между нашими странами, политики могли бы использовать в пропагандистских целях". Правда, не вполне понятно, в пропаганде чего и кто именно мог бы использовать спектакль, но несколько месяцев назад на глубокие размышления времени попросту не было. В конце концов, "Солдата..." трудно назвать визитной карточкой театра, не готового заниматься злободневными постановками в ущерб поэзии и чистому искусству.

Хотя "Сладковато-печальный запах ванили" и основан на тексте современного (впрочем, не слишком известного) грузинского драматурга Ираклия Самсонадзе, злободневности в нем действительно не сыщешь. Кроме разве что звуков взрывов и выстрелов, раздающихся, когда, например, появляется новый персонаж, и элементов одежды милитари. Сюжет не кажется слишком неожиданным: он известен довольно давно, по крайней мере, с "Одиссеи" Гомера. После долгого отсутствия человек (Печальный незнакомец - Заза Папуашвили) возвращается домой, а там и его не узнают, и он мало что воспринимает. С гораздо большей радостью он отдается воспоминаниям, в которых мама взбивает крем для торта, а по всей кухне разносится сладковато-печальный запах ванили. Но эта притчевая история основательно теряется в бесчисленных эксцентрических подробностях актерского существования на сцене. Беременная соседка Печального незнакомца (Нино Арсенишвили) носится за родными с ножом, грозно сверкая оставшимися зубами, взлохмаченными волосами и розовыми колготками, а ее мать (Лела Алибегашвили) суетливо убалтывает и дочь, и любого другого персонажа, встреченного ею на пути.

Главная женская роль "Невзгод Дариспана" (Нино Касрадзе) - спектакля о том, как тяжело молодой девушке найти нынче жениха - не менее эффектна. Героиня Касрадзе пытается выдать замуж свою крестницу, но сделать то же самое со своей дочерью мечтает и ее брат (Заза Папуашвили), приехавший погостить к сестре. Сам спектакль начал ставить не Стуруа, и сначала он намечался вполне традиционным. Эксцентричность как стиль, острота, как способ взаимодействия персонажей и комичность как основной тон появились именно со Стуруа. И пьеса грузинского классика Давида Клдиашвили, грозящая вылиться в психологизм, счастливо перевоплощается в эстетическую клоунаду.

Благодаря Стуруа в программу чеховского фестиваля помимо официально заявленного "Канадского сезона" закралась импровизированная грузинская программа. Свою питерскую постановку представит вторая легенда грузинского театра - Темур Чхеидзе. Он привозит "Марию Стюарт", поставленную в БДТ. Но и это не все. Тайваньский театр танца "Небесные врата" показывает на фестивале пластический спектакль "Песни странников" (хореограф Лин Хвай-мин). Грузинские народные песни в записи хора Рустави звучат в унисон звуку шуршащего риса. Для убедительности, а по большей части - для красоты, его потребовалось три тонны. На одном из его главных свойств - сыпучести - строится визуальный ряд спектакля. Причем из-за границы рис ввезти не разрешили, пришлось закупать в Краснодарском крае, а красить в золотой цвет и сушить - под руководством специалистов из Тайваня. Возможно, и даже наверняка, несколько месяцев назад при сложных взаимоотношениях между Россией и Грузией этот спектакль тоже могли бы использовать в пропагандистских целях. Как-то неожиданно проявился интерес к Грузии у тайваньских танцоров. Впрочем, злободневность с тремя тоннами риса связать несколько сложно, остается только любоваться сыпучей поэзией.