Особенности израильской демократии

Прошедшие в Израиле парламентские выборы спровоцировали большое количество рассуждений относительно состава будущей правительственной коалиции. Игра вокруг ситуационных союзов уже началась, и ее увлекательность будет зависеть от многих факторов. А пока можно констатировать, что результаты голосования свидетельствуют о фактическом поражением трех ведущих партий: "Кадимы", "Ликуда" и "Аводы".

Формальные победители гонки – левоцентристская "Кадима" и правый "Ликуд" – получили соответственно 28 и 27 мандатов. Всего в Кнессете 120 мест, то есть каждая из этих партий набрала чуть больше 20% голосов. Левая "Авода", ранее славившаяся умением создавать коалиции, которые получали поддержку до 46% избирателей и почти половину мест в Кнессете, на этот раз заняла четвертое место и может рассчитывать только на 13 депутатских мандатов.

Триумфатором последних выборов можно считать партию "Наш дом - Израиль", созданную десять лет назад выходцем из бывшего СССР Авигдором Либерманом. В 1999 г. она получила всего четыре места в Кнессете, а сегодня заняла третье место и претендует на 15 депутатских мандатов. Этот успех стал главной сенсацией выборов.

Относительно триумфа партии Либермана существует целый спектр мнений. Одни делают упор на то, что "Наш дом – Израиль" защищает права репатриантов и объединяет выходцев из СССР, подчеркивая возросшее влияние бывших соотечественников на политическую жизнь Израиля. Другие связывают с партией Либермана надежды на "светскую революцию", подчеркивая важность таких программных требований партии, как введение института светских браков. Третьи называют "Наш дом - Израиль" правой партией и видят в ее успехе подтверждение тезиса о поправении израильского общества. Однако, судя по данным опросов, за Либермана голосовал не только правый электорат, но и левая молодежь.

Еще одно объяснение "феномена Либермана" видят в том, что ему удалось виртуозно сыграть на эмоциях израильских граждан. Во время проведения последней операции в Секторе Газа многие израильтяне были возмущены поведением арабов, имеющих израильское гражданство. Агрессивные выходки арабской молодежи не нравятся многим, но только Либерман не побоялся обвинений в неполиткорректности и взял на себя смелость публично и внятно озвучить это недовольство.

Что касается деления на правых и левых, оно вызывает большое сомнение в силу своей условности. С одной стороны, эксперты уже заявляют, что налицо две готовые коалиции. Правая, в которую войдут "Ликуд" и "Наш дом - Израиль", получит 42 мандата, и левоцентристская - "Кадима" с "Аводой", в распоряжении которых 41 место. А с другой стороны, лидер "Кадимы" Ципи Ливни, уверенно заявив о победе левоцентристов, тут же начала переговоры с Либерманом – лидером партии, которую принято называть правой или даже праворадикальной.

Эта терминологическая невнятность объясняется тем, что в последнее время идеологическая ориентация партий диагностируется в Израиле не в соответствии с их экономическими воззрениями, а по их отношению к проблеме Палестины. Тех, кто наиболее жестко отстаивает интересы Израиля, воспринимают как правых, и в этом смысле партия Либермана близка к "Ликуду". Что касается "Аводы", то со времен "соглашателя" Ицхака Рабина ее левизна ассоциируется не только с социальной частью партийной программы, но и с договором о Палестинской автономии, выводом войск из Газы и другими уступками.

До недавнего времени какая-то определенность все же существовала. Во всяком случае, никто не сомневался и не сомневается, что "Ликуд" – правый, а "Авода" – левая. А когда Ариэль Шарон расколол "Ликуд" и создал на его основе центристскую "Кадиму", в которую немедленно вступили некоторые члены "Аводы", политическая борьба израильских партий стала казаться игрой в огромной песочнице. Весь смысл которой – в распределение министерских портфелей, а не в продвижении какой-то политики и собственного видения будущего Израиля.

Весьма показательной в этом смысле стали история с лидером "Аводы" Эхудом Бараком, который сначала требовал чуть ли не суда над теми, кто провалил операцию в Ливане, угрожал вывести "Аводу" из коалиции с "Кадимой", а потом, получив пост министра обороны, разом снял все свои претензии. На этом фоне уже не кажутся странными противоестественные союзы с малыми партиями, которые, являясь по сути общественными объединениями, присоединяются к большим коалициям ради одного пункта правительственной программы или министерского портфеля для их лидера.

Таковы особенности партийной жизни парламентской республики с огромным числом партий и проходным барьером в 2%. В результате Израиль имеет бесконечные правительственные кризисы, досрочные выборы и противоестественные, с идеологической точки зрения, альянсы.

Но к этим странностям, похоже, уже привыкли. Более того, можно сказать, что оживленная игра на партийном поле по-своему цементирует нацию. Ведь, независимо от декларируемой идеологии, практически все партии согласны с необходимостью мирного урегулирования палестинской проблемы. И это согласие, равно как и понимание зависимости Израиля от США, объединяет лидеров, претендующих на заметное место в израильской политике. Исключением является Беньямин Нетаньяху, возглавивший "Ликуд" в момент раскола. После нескольких лет, проведенных в глухой оппозиции, он сумел вернуть свою партию в большую политику, не изменив своим резким взглядам относительно условий создания Палестинского государства и территориальных уступок. Нетаньяху и сегодня выражает недовольство тем, что успешная операция в Секторе Газа была свернута слишком рано и Израиль не извлек из нее всех возможных дивидендов.

На следующей неделе президент Шимон Перес по итогам консультаций с лидерами партий должен объявить, кому именно - Ливни или Нетаньяху - будет поручено сформировать коалиционное правительство. Но, как справедливо отмечают эксперты, "Кадиму" создали для того, чтобы она правила и делала это должным образом. Ведь не случайно именно во время правления этой партии, поддерживающей создание Палестинского государства, Израиль провел две военные операции - в Ливане и Газе - и регулярно обещал "разобраться" с Ираном.

Правда, сегодня у Америки новый президент, и в этом смысле решение Переса может стать сигналом готовности администрации Обамы скорректировать приоритеты Вашингтона на ближневосточном направлении.